Легионер - Гордон Догерти

Он замедлил шаги, пряча кошелек с выигрышем в пояс, и Паво тоже остановился, с подозрением глядя на друга и ожидая очередной шуточки в его духе.

— Ну?

— Помягче, молю тебя, помягче! Ты очень суров к тому, кто неустанно заботится о тебе! — хохотнул Сура, усаживаясь за свободный стол и сдвигая в сторону чью-то тарелку с недоеденными оливками, козьим сыром и хлебом.

— Один из парней рассказывал мне кое-что. Они с напарником явились к центуриону Галлу, получить задание — и этот мой парень случайно подслушал разговор между Галлом и Брутом. В нем звучало твое имя.

У Паво внутри все сжалось.

— Не уверен, что такие новости способны меня обрадовать. Галл смотрит на меня, как на кусок грязи, прилипший к сапогу. Думаю, он считает, что толку от меня никакого.

— Зря волнуешься! — рассмеялся Сура. — По всей видимости, Брут тебя здорово расхвалил. Сказал Галлу, что ты лучше любого из новичков.

Паво жадно впитывал слова друга, стараясь не показать, как они важны для него.

— Ну да. Лучший новобранец. И нарушитель дисциплины. Спасибо Митре — хоть на Брута я произвел хорошее впечатление. Что еще?

— Больше ничего, но это же лучше, чем ничего? Разумеется, я просто уверен, что тебя Брут просто к слову помянул в самом конце длинного списка моих достоинств!

Паво не откликнулся на шутку и серьезно посмотрел Суре в глаза.

— Думаешь, это имеет отношение к тому, как повел себя Спурий? — негромко спросил Сура.

— Нет, об этом я не думал. В этом деле есть что-то странное. Во всяком случае, на какой-то миг — очень короткий, надо сказать, миг — мне показалось, что у Спурия есть нечто, отдаленно похожее на... совесть.

— Должно быть, я как раз в этот миг на что-то отвлекся! — фыркнул Сура, отправляя в рот горсть оливок и кусок сыра. Потом он ткнул пальцем в один из своих синяков.

— Мое лицо говорит совершенно о другом. Об обратном, я бы сказал.

— В той яме он был похож на разъяренного медведя, но когда мы остались на ногах только вдвоем... что-то изменилось. И в тюрьме тоже... Он был — я не знаю, как правильно объяснить — он был как бы там, в клетке, но одновременно как бы и не там, а где-то очень далеко. Он обрушил на меня столько проклятий, он обещал меня убить — но когда ему представилась эта возможность, он даже и не подумал сворачивать мне шею. — Паво задумчиво покачал головой. — Эти загадки сводят меня с ума.

Сура закинул руки за голову и откинулся на спинку стула.

— Да ты даже не заметил... не заметил бы, если бы я обжулил тебя в кости! Ведь не заметил бы? — И он вздернул бровь, расплываясь в озорной усмешке.

Паво с притворной яростью нахмурил брови:

— Ах, ты, грязный...

С грохотом распахнулась дверь столовой, и на пороге встал центурион Галл. Огонь в очаге заплясал под порывом сквозняка.

— Мне нужны десять человек! — рявкнул центурион.

Паво быстро обежал взглядом комнату. Как раз десять человек, вот ведь...

— И, похоже, я их уже нашел! — громыхнул Галл. — Бегом! Построиться во дворе, полная выкладка.

— Командир! — рискнул подать голос Паво. — Что случилось?

Глаза Галла сузились, но ответил он спокойно:

— Нет времени на вопросы и ответы, солдат. Все, что нужно знать — вы все сейчас мне нужны. Во дворе. В полной выкладке.

Дверь захлопнулась. Растерянные новобранцы молчали. Паво опять почувствовал сухость во рту, судорожно обдумывая свой следующий шаг. Вокруг него плыли лица товарищей по казарме — некоторые относились к нему с симпатией, некоторые — совсем не так дружелюбно...

Паво вскочил и громко сказал:

— Вы слышали, что сказал центурион? Чего ждете?

Воцарилась тишина, и все уставились на него, Паво почувствовал, что краснеет. Взгляды жгли кожу...

— Я с Паво. Пошли, ребята! — завопил Сура так неожиданно, что все вздрогнули.

Вздрогнули — и очнулись от оцепенения. Паво почувствовал, как теплая волна благодарности омывает ему душу. Новобранцы кивали ему, некоторые одобрительно хлопали по спине, выходя из столовой.

Они торопливо прошли в казарму — и она немедленно наполнилась шумом, разговорами, ругательствами, лязгом брони и шуршанием кожаных ремней. Паво подтягивал ремешок шлема, одновременно запихивая в мешок буханки хлеба. Капли пота катились по лицу. Уже почти все были готовы и выходили на построение, а он все еще возился...

— Демоны побери... — отчаянно бормотал он.

Если Галл увидит, что Паво вышел на построение последним... Паво будет выглядеть полным идиотом. Он бросился догонять товарищей, но в этот момент рослый новобранец вскинул руку.

— Стоять! Галл уже ждет во дворе. Строимся здесь и выходим по одному!

Кривая усмешка тронула губы Паво. Всего пара месяцев в холодной казарме — и вот они уже соперничают за внимание старшего по званию...

Галл на их рвение никакого внимания не обратил. Он прошелся вдоль строя и сказал, чеканя фразы:

— У нас сложная ситуация на западном участке. Небольшой отряд готов перешел реку. Они ограбили и сожгли дом, принадлежащий дуксу. Я беру вас, потому что у меня не хватает людей. Центурион Брут уже выдвинулся вперед с двумя десятками, вы и еще десять солдат присоединитесь к нему. Считайте, что это полевые учения.

— А сколько готов в отряде, командир? — не удержался Паво, впрочем, вытянувшись по стойке «смирно».

Галл посмотрел на него, потом обвел глазами весь строй, провел рукой по заросшему щетиной подбородку и покачал головой.

— Это не имеет значения. Важно, что нас будет достаточно, чтобы с ними разобраться. Не теряйте времени.

В это время раздался громкий хруст песка и щебня под ногами десятка ветеранов, с которыми им предстояло идти в рейд. Паво во все глаза смотрел на массивных, не слишком поворотливых солдат в тяжелом вооружении. Неужели и он будет так когда-нибудь выглядеть — после нескольких лет службы? Впереди ветеранов шел хорошо знакомый Паво по стычке в «Вепре» Зосима. Его взгляд на секунду скользнул по лицу Паво, и Зосима нахмурился, силясь что-то вспомнить — но времени на это уже не было. На широком лице Зосимы промелькнуло замешательство — и исчезло, уступив место мрачной собранности.

Галл снова повернулся к новобранцам.

— Итак, мы идем на соединение с людьми центуриона Брута, который, я уверен, уже полностью контролирует