Легионер - Гордон Догерти

Дрожь земли внезапно прекратилась. Зрачки Галла расширились. Сейчас!

— Бей! — взвился над головами легионеров крик центуриона, и в тот же миг тяжелая маленькая крепость из щитов словно взорвалась изнутри. Раздался хриплый рев ярости, и двадцать смертоносных железных клыков-клинков слаженно погрузились в плоть готской пехоты...

Для Паво время замедлило свой бег, едва щиты распахнулись, давая клинкам возможность ударить. Приказ был прост: убей или умри. С одной стороны от Паво разъяренным вепрем ревел гигант Зосима, с другой трясся, но не отступал Сура. А потом он вдруг остался один — и перед ним стояли два гота. Паво ударил в них щитом, намереваясь сбить — и потом ударить мечом, но готы неожиданно расступились, и он пролетел мимо, споткнулся и упал, а они бросились на него. Перед глазами у Паво мелькнул залитый кровью клинок готского меча.

Огонь побежал по венам, тело отреагировало само, и Паво поднырнул под меч, уходя от клинка, не обращая внимания на боль от удара головой об землю, он перекатился вперед — и оказался за второй линией готов... но прямо перед ним выросла третья, и Паво оказался в ловушке. Бежать было некуда.

— Я уйду не один! — зарычал Паво.

Он крутанулся на месте, подрубая колени стоявшего к нему спиной гота, не прерывая движения, ударил второго. Двое мужчин упали с воплями, кровь ударила фонтаном, и к горлу подступила тошнота. Он впервые бил мечом живого человека, пусть и врага. Впервые причинял муку человеку... впервые убивал.

Однако на переживания времени не было. Паво быстро пришел в себя, отмахнулся от скользящего удара, сам ударил куда-то вбок, на мгновение почувствовав, как клинок входит в мягкую плоть... Обернувшись, Паво увидел, что легионеры пытаются сомкнуться обратно в квадрат, но готы уже смогли рассечь их ряды. Слышались отчаянные крики новобранцев — они, конечно же, погибали первыми. Паво рвался к ним, но не мог пробиться сквозь заслон врага.

Высокий воин едва не вонзил меч Паво в живот, и юноша отшатнулся, упал... в тот же миг рядом с его головой в землю вонзился меч другого гота. Обессилевший Паво уже готовился встретить роковой удар — промахнувшийся гот заносил меч. Однако внезапно лицо его исказилось, на нем появилось удивленное выражение, а потом его голова слетела с плеч и покатилась в сторону. Обезглавленное тело рухнуло возле Паво, а над собой он увидел центуриона Галла с окровавленным мечом в руках.

Галл стремительным выпадом убил еще одного нападавшего и рявкнул на Паво:

— Нечего рассиживаться, боец! Бери меч и прикрой мне спину!

Паво тряхнул головой, выдернул меч из кровавой жижи, в которую превратилась земля, и встал спина к спине с Галлом.

Даже беглый взгляд на происходящее вокруг привел его в ужас — вокруг толпились сотни готов, жаждущих их крови.

— Бей! — ударил в уши крик Галла.

Паво больше не раздумывал. Короткий выпад — и его меч вонзился в живот нападавшему. Фалера на шее стала тяжелой, словно бронзовый диск для метания. Паво вырвал клинок из падающего тела и испустил дикий, торжествующий крик. Он больше не испытывал страха, запах крови опьянил его.

Хорса втянул ноздрями воздух, пахнувший дымом. Всадники позади него остановились, ожидая когда их вождь оглядится и примет решение.

Взгляд Хорсы остановился на почти неразличимых отсюда клубах дыма на горизонте.

Дозорные у моста сообщили наемникам о трех возможных местах нарушения границы. Хорса послал два отряда по пятьсот всадников на запад, а сам со своей тысячей поспешил туда, где, согласно донесениям римской разведки, подверглась нападению готов римская вилла. Судя по всему, клубы дыма поднимались именно от нее. Хорса вскинул копье, указывая направление движения.

— Там что-то происходит. Готовьтесь к бою, воины. Галопом марш!

Лавина всадников хлынула вперед, затопив долину и спугнув последние остатки тишины. Кони у варваров были хорошие, и вскоре отряд Хорсы приблизился к пожарищу. Неподалеку от сгоревшей виллы, прямо посреди поля кукурузы плескалось странное багряное озеро...

Вскоре стало понятно, что это залитая кровью броня отражает солнечный свет — на поле шла отчаянная схватка. Яростный рев бойцов, лязг металла, стоны умирающих, одинокий римский штандарт посреди этой кровавой сечи — все говорило о том, что Хорса и его люди пришли вовремя.

Хорса нахмурился, поднял копье и привстал на стременах.

— Это люди Атанариха, предатели и ублюдки, осквернившие честь воина и не имеющие больше права называться нашими сородичами! Никакой пощады, мои воины! Вперед!

Отряд федератов-наемников ринулся в бой.

Готы, напавшие на римлян, не обратили внимания на соплеменников, пока те не обрушились на них сзади. Ошеломленные внезапным и жестоким ударом беспощадных всадников, готы Атанариха впали в панику и заметались, погибая под мечами соплеменников и под копытами их боевых коней.

Хорса в полном упоении боя нанизывал на свое копье человека за человеком. Его люди рубились самозабвенно, но он не терял головы и то и дело посматривал туда, где все еще держалась горстка римских солдат, так и не уронившая пока свой штандарт. Хорса нахмурился и нанизал на копье очередного гота, а всадник рядом с ним разрубил пытавшегося удрать человека пополам. Битва была выиграна за считанные минуты. Хорса направил коня к тому месту, где из последних сил удерживались на ногах легионеры Рима.

Высокий центурион — Хорса понял это по шлему с плюмажем — был залит кровью с головы до ног. По худощавому изможденному лицу его то и дело пробегала судорога, но он стоял прямо и сжимал в руке меч. Рядом с ним осталось всего пять легионеров. У одного шлем тоже был украшен плюмажем, только поскромнее. Рядом с ним возвышался мрачный гигант с широким лицом, возле него оперся на меч коротышка с абсолютно голым черепом, а дальше поддерживали друг друга два совсем юных солдата.

Все шестеро были в крови, а вокруг них высились горы разрубленных тел.

Хорса уважительно поцокал языком, затем оперся на свое любимое копье, спрыгнул с лошади и неторопливо подошел к центуриону.

— Аве, добрый римлянин. Мы пришли служить в Одиннадцатом легионе Клавдия.

ГЛАВА 28

Тьма понемногу отступила, и Паво очнулся. Все его тело вопило от боли. Он осторожно открыл глаза — и увидел знакомый потолок казармы. Чуть заметный сквозняк