Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

давно взывали всех к действию. Что ж, в вашем распоряжении, пожалуй, всё имеется, – объявил Преображенский. – Только замечу, – прокурор посмотрел на обоих судей, – все аресты и размещение задержанных в камерах прошу разрешать, господа Хитун и Рейн, в соответствии с установленным на то порядком.

Трещенков с Лепиным в сопровождении солдат метались по ночному Надеждинскому от барака к бараку. Не располагая достоверными данными об истинных членах забастовочного комитета, солдаты по указке Трещенкова хватали не активистов, а чаще простых рабочих. Большинство из стачкомовцев и выборных смекалисто называли на ходу выдуманные фамилии, отчего Трещенков, не найдя таковых в списках, давал указание солдатам следовать за ним дальше.

Разбуженные рабочие недоумевали о происходящем. А отойдя ото сна, поняли – идёт арест их товарищей, усиленно ищут руководителей стачкома.

– Где ваши верховоды?! Куда их укрыли?! Не молчать! – орал Трещенков.

Со всех сторон послышались возмущения рабочих:

– Это что ж за беззаконие?!

– Чего вытворяете-то?!

– Мы мирно спим, а вы ночью врываетесь и хватаете людей! Как можно так?!

– Молчать, гниды! – рявкнул Трещенков.

– Сам гнида! – кто-то выкрикнул из тёмного закутка казармы.

– Кто это сказал?! Застрелю! – взбеленился ротмистр и вскинул наган.

Рабочие примолкли – всего можно было ожидать от взбесившегося ротмистра. В бараке от шума и крика заплакали двое малых детей.

– У, грязное отродье! – выкрикнул Трещенков и покинул барак. За ротмистром проследовали штабс-капитан Лепин и четверо солдат.

Посетив все бараки прииска, жандармы всё же арестовали несколько человек выборных. Стачкомовцы же провалились, словно под землю, отчего Трещенков был вне себя.

– Пока и таковых хватит, эти тоже хороши, пусть остальные пока одумываются! Вот и притихнут все! – торжествовал Трещенков.

– Очень важно было бы арестовать теперь председателя комитета Андреевского Зелионко, – переживая, промолвил исправник Галкин.

– Этого уж непременно возьмём, этот-то от нас никуда не спрячется! – заверил ротмистр.

Рабочие, выйдя из бараков, провожали арестованных до самого поезда, при этом возмущались и требовали освободить людей.

Несмотря на недовольство толпы, арестованных всё же поместили в один вагон и оставили под присмотром солдат.

– Разойдись! Чего рты разинули?! Дождётесь, всех арестую! Разойдись, кому говорю! Не то стрельбу открою! – орал Трещенков.

Рабочие нехотя и с возмущениями покинули станцию.

– Что ж, господин штабс-капитан, здесь пока всё, сопровождайте арестованных до Бодайбо. Возьмёте зачинщиков на оговоренных приисках и всех доставьте в городскую тюрьму, оттуда переправьте в Киренский острог, – распорядился Трещенков и, протянув Лепину какие-то бумаги, добавил: – Держите, все распорядительные документы здесь.

– Слушаюсь, господин ротмистр.

– Да будьте внимательны на Андреевском, действуйте твёрдо, чтоб ни одна скотина рабочая не пискнула! Я остаюсь здесь, в Надеждинском. Уж будьте любезны, утром мне позвонить.

– Не извольте беспокоиться, всё исполним, – ответил Лепин и дал команду остальным солдатам, стоявшим у поезда, грузиться в вагоны.

Поезд тронулся в сторону Бодайбо. Ночное движение поезда между приисками и городом сопровождалось шумом и грохотом вагонных колёс, отчего поселковый народ просыпался и недоумевал, терялись в догадках: в чём причина?

От Надеждинского прииска по санной дороге скорым шагом шёл человек, временами бежал, торопился – это был один из выборных. Услышав об арестах на своём прииске, он спешил на Феодосиевский сообщить о неприятном известии. И первого, кого он разбудил и кому сообщил, это был Григорий Черепахин. Черепахин, услышав новость об аресте выборных, экстренно собрал находившихся на прииске членов стачкома. Кудряшов, Лебедев, Слюсаренко, Петухов, Бондарь и Волошин всполошились – что это вдруг Черепахин ни свет ни заря решил неожиданно их поднять и требует собраться.

Вот так весьма рано значительная часть членов центрального стачечного комитета и собрались, чтобы обсудить возникшую чрезвычайную ситуацию, осмыслить и разрешить дальнейшие действия в ходе забастовки.

– Товарищи, в последнее время, как вы знаете, вокруг управления промыслами средь начальства происходит оживление. Снуют туда-сюда Теппан, прокурор, судья Хитун, ротмистр и горный исправник Галкин. А сегодня ночью, да будет вам известно, на Надеждинском прошли аресты выборных, хотели арестовать членов стачкома, но никого не оказалось там, а кто и был на месте, тем удалось избежать задержания. Сами знаете, все стачкомовцы в основном здесь и на Успенском, коль мы запланировали собраться и пойти к Тульчинскому, – сообщил Черепахин.

– Аресты?.. – почти в один голос удивились собравшиеся.

– Да-да, именно аресты, причём ночью и вопреки здравому смыслу.

– Странно, какая надобность производить аресты ночью? Да и по какому праву? – возмутился Лебедев.

– Это уже серьёзно и, полагаю, делается для того, чтобы запугать бастующих, тем более солдат сюда завезли неспроста, – продолжал Черепахин.

– Отчего ж, вполне. Но ведь у нас всё мирно проходит, рабочие организованно ведут себя, не проявляют каких-либо нарушающих действий, вынуждающих власти идти на силовые меры, – рассудил Лебедев.

– В таком случае можно сейчас от властей ожидать чего угодно, могут и ещё что-либо выкинуть. Но что? – высказался Кудряшов.

– Сдаётся мне, акция с арестом выборных это только начало. Надо ожидать завтра-послезавтра аресты всех членов стачечного комитета! – высказал своё предположение Лебедев.

– Это верно ты, Михаил, подметил, вполне так и будет. Убрать руководящий орган и задушить забастовку с головы, – подхватил Черепахин.

Слюсаренко ударил кулаком по столу и в сердцах бросил:

– Вот тебе и гарантии выборных, вот и деловой подход властей к удовлетворению требований рабочих!

– Что ж, к этому надо быть готовыми, чем чёрт не шутит, – Черепахин задумался: как же быть далее?

– А чёрт, видать, и на самом деле не шутит. Так что надобно сообщить всем членам актива и быть начеку. Следовало бы и укрыться куда, а днём на виду у рабочих быть, чтоб сразу могли в случае чего проведать об арестах, если таковые произойдут, – предложил Кудряшов.

– Это факт, – согласились остальные.

– Не нравится мне в последние дни и вкравшиеся в ряды рабочих сомнения, нет-нет, да появляются нежелательные высказывания на собраниях, – заметил Слюсаренко.

– А чему ж тут удивляться, когда суют свой нос в дела меньшевики. Вы посмотрите, они уже и в рядах выборных появились. С чего это вдруг? Не проявляем мы с вами бдительности, вот отчего это происходит! – с возмущением в голосе пояснил Черепахин.

– Возьмите того же меньшевика Дернёва, – оживился Кудряшов.

– Э, сами захотели его включить в выборные, вроде как нужен, чтоб грамотно протоколы составлять, – подметил Бондарь.

– Вот он нам их грамотно и составляет, а заодно, возможно, копии всех протоколов к Теппану стаскивает, – вставил Слюсаренко.

– В этом есть истина, нечем возразить, промашка непростительная, – с сожалением отреагировал Черепахин и тут же вслух рассудил: – Обстановка накаляется, а Баташева среди нас нет. По общему решению стачкома находится в Бодайбо у железнодорожников. Подзаходникова тоже нет, выехал, как известно, в Воронцовский