Символ власти - Арсений Евгеньевич Втюрин

уже давно было привычно видеть сотни изуродованных тел. Ничто не шевелилось у него в душе, как это происходило в первые годы воинской жизни. Тогда он ещё мог страдать и мучиться, шагая по усеянному мертвецами полю, долго не засыпать по ночам. Когда же это удавалось, то сон обрывался от собственного крика, и Рюрик просыпался в холодном поту.

Намётанным глазом князь оценил потери противника. Они оказались никак не меньше двух сотен ратников.

– Десяток таких приступов, и у княжича Вадима не останется воинов! – негромко произнёс великан, поворачивая голову к идущему чуть позади него Свентовиду. – Какие у нас потери?

– Большие, государь! – сокрушённо развёл руки в стороны воевода. – Восемь человек убито, да полтора десятка ранено. Муромчане стали умнее: они супротив стен поставили своих лучников. Нашим стрелкам туго пришлось! Потому и погибших много, не то что в первый раз.

– А как продвигаются работы по строительству захабов? – Князь замер возле верхнего входа в проездную башню. – Скоро ли их закончат, а то вижу, что стены возвели и на этом остановились?

– Кузнецы первую гюрзу уже сделали, – обиженно ответил воевода. – Сам понимаешь, государь, им ещё наконечники для стрел ковать приходится. На всё рук не хватает.

– Сие мне ведомо, но нужно поспешать! Пока кузнецы отдыхают, пусть их подменяют молодые подмастерья. А то, что наконечники выйдут корявыми, так ворогам от этого только больнее будет.

Князь ступил на лестницу, ведущую из башни вниз, и с добродушной улыбкой кивнул сопровождающим его людям:

– Теперь муромчане на приступ не скоро решатся. А нам нужно позаботиться о раненых и убитых. Соберите и перенесите их в тень, позовите лекарей, пусть спасают тех, кто ещё жив и дышит. На стенах и в подземных ходах стражу оставьте, а ратников и лучников по домам отпустите, пусть отдыхают. Вы тоже к родным ступайте. Ежели понадоблюсь, я буду в хоро́мах.

В сопровождении Трувора и Синеуса он спустился с лестницы и быстрым шагом направился в сторону виднеющегося вдали огромного княжого дома.

Бессонная ночь и последовавшая за ней победа над муромчанами вызвали душевное облегчение у братьев.

Наскоро перекусив, они разошлись по своим одринам, договорившись на закате солнца снова подняться на стены крепости.

Рюрик долго не мог уснуть. Разные мысли бродили в его голове, не давая ему сосредоточиться. Князь попытался, как обычно делал в подобных случаях, думать о чём-нибудь хорошем.

Сначала расплывчато, а потом чётче и чётче перед ним начал проявляться образ Ефанды. Казалось, он навсегда запечатлелся в его памяти.

Высокая стройная молодуха с хорошей фигурой и удивительно лёгкой и грациозной походкой сразу привлекла его внимание среди десятков женщин, собравшихся в большой зале на пиру у конунга Крума. Длинные, густые и слегка вьющиеся светлые волосы разметались по плечам, взгляд огромных синих глаз казался спокойным и чуть дерзким, а в ласковой обволакивающей улыбке было что-то игриво-насмешливое.

В доме конунга собрались представители четырёх ближних фюльков, а также десяток ярлов. Среди них присутствовал и дед Рюрика – старый ярл Харальд. Это он настоял, чтобы его внуки обязательно приплыли на тинг и помогли ему миром уладить дело с владетелями двух фьордов, расположенных рядом с фьордом его дочери Мэвы, матери Рюрика и Трувора.

…Князь перевернулся с боку на спину, положил руки под голову и начал вспоминать свою юность. В памяти сразу же всплыли лица ярла Эйнара, берсерка Клеппа, сестры Аслауг, погибших на далёкой Вине. В ушах зазвучали слова младшего брата, отказавшегося возвращаться с Мэвой домой во фьорд. В те годы они с Трувором были очень молоды, но уже понимали огромные перспективы, открывающиеся перед ними. Ведь Рюрика тогда сам князь Гостомысл признал первым претендентом на престол правителя всей Биармии и Гардарики. А это уже давало возможность стать полновластным князем, а не каким-нибудь мелким ярлом или даже конунгом с десятком драккаров и тысячей викингов. Под рукой такого государя оказывались сотни лодий и десятки тысяч ратников. Вот потому Трувор и не захотел становиться ярлом, а решил связать свою жизнь со старшим братом. Они оба поступили так, как хотели и считали правильным сделать для себя, не задумываясь о последствиях и интересах своих близких.

А те уже тогда нуждались в их помощи и защите.

Дед быстро старел и давно не помышлял ходить в походы с викингами, а отправлял драккары под началом подчинённых вождей. Ему требовался молодой родич на смену, но, кроме Рюрика и Трувора, наследников мужского пола у него не было.

Мэва правила в своём фьорде и посёлке, но без мужа с каждым годом делать это ей становилось всё труднее. А тут ещё соседи-ярлы, пользуясь своей дружбой с местным конунгом, захотели забрать себе её посёлок, два драккара и переманить на свою сторону викингов. Одного из ярлов звали Сверр, а второго – Дьярви. Они поочерёдно сватались к ней, но, получив отказ, перешли от уговоров к угрозам. Дошло до того, что ярлы поклялись утопить принадлежавшие ей драккары, если те попытаются выйти в море, а после этого захватить оставшиеся без охраны земли. Она не придала значения их словам, но, когда ранней весной её корабли отправились в поход, четыре драккара соседских ярлов блокировали выход из фьорда. Мэва не могла противостоять им. При желании ярлы легко захватили бы и посёлок, ведь у каждого имелось по пяти драккаров и много воинов, но что-то ещё сдерживало их. Может, страх перед сообществом ярлов и гнев конунга. Не на шутку перепуганная женщина обратилась за помощью к отцу, но тому конунг приказал не вмешиваться в разборки соседей, ведь ничего страшного не произошло, а обвинять ярлов за простые угрозы и шутки было бы неправильно.

Неизвестно, чем могла закончилась вся эта история, если бы не тинг, на котором ярл Харальд и Мэва хотели потребовать от конунга призвать обидчиков к ответу, хотя оба понимали, что это трудно будет сделать без сильной поддержки.

Потому и позвали они Рюрика.

Слава о нём уже давно гремела на Варяжском и Германском морях, да и на всём побережье Скандинавии. К тому же он и его младший брат Трувор были прямыми наследниками ярла Харальда и погибшего ярла Эйнара. Вот с ними теперь предстояло разговаривать на тинге ярлам Сверру и Дьярви.

Рюрик понимал, что поход затянется надолго, но отказать деду не мог, а потому взял с собой три драккара и в сопровождении Трувора, Бейнира, Флоси и Свира отправился в дальний поход.

Во фьорд на тинг он приплыл под вечер, когда правители фюльков и крупных херадов собрались