Символ власти - Арсений Евгеньевич Втюрин

Приход Рюрика с Трувором прервал приправленные вином и пивом хвастливые речи ярлов о своих воинских подвигах.

Сидящие за пиршественными столами мужчины разом умолкли и с любопытством уставились на незнакомцев.

– Кто вы такие, откуда приплыли и по какому праву пришли в мой дом в день начала тинга? – нарушил молчание хозяин дома конунг Крум.

Вместо вновь прибывших заговорил поднявшийся на ноги ярл Харальд:

– Это мои внуки и дети моей дочери Мэвы. Они давно покинули наши фьорды, но по моей просьбе прибыли на тинг, потому как имеют полное право быть здесь. Оба – ярлы по своему рождению. В юности великана звали Антоном, а того, что поменьше, Альриком. Вместе со своим отцом, ярлом Эйнаром, мои внуки поплыли в далёкую страну Биармию. Думаю, что все о ней слыхали, но мало кто решился бы туда отправиться. Там ярл погиб, а его дети после многих сражений стали князьями и владетелями больших городов. Я горжусь такими внуками! Теперь у них новые имена.

Ярл Харальд вышел из-за стола, подошёл к внукам и положил ладонь на сгиб руки великана.

– Перед вами ладожский конунг Рюрик, преемник правителя Биармии князя Гостомысла! Рядом с ним стоит князь Трувор – владетель города-крепости Изборска.

Гул удивления пронёсся по залу, а затем раздались крики, больше похожие на вопросы:

– Сколько людей и драккаров у правителя Биармии? Много ль золота у него в сундуках? Можно ли захватить его страну? Какие крепости и города есть в Биармии?

Конунг Крум поднял вверх руку, призывая ярлов к тишине, и заговорил:

– Твоя слава, как стремительный драккар под парусом и при попутном ветре, мчится далеко впереди тебя, конунг Рюрик! Я рад видеть вас с братом у себя в доме и на тинге! Великим воинам всегда найдётся место за моим столом! Эй, друзья! Подвиньтесь! Освободите место подле меня для наших уважаемых гостей! И не забудьте ярла Харальда и Мэву!

Князь быстрым взглядом окинул столы, пытаясь найти мать, и увидел её на самом краю длинного нижнего стола. Похоже, в большом почёте она здесь не была. И его дед тоже.

На бледном лице Мэвы уже появились морщинки. Особенно много их скопилось возле глаз. Но её густые пышные волосы по-прежнему отливали золотисто-рыжим цветом, привлекая к себе внимание мужчин.

Забегали слуги, задвигались люди вокруг большого стола, за которым в окружении ближних ярлов восседал конунг Крум. В мгновение ока по левую руку от него освободилась целая скамья для четырёх человек, куда слуги подвели и усадили Рюрика, Трувора, Харальда и Мэву.

Князь почувствовал, как сильные руки матери сжали его предплечье, а голова прижалась к груди.

– Слишком долго тебя не было, Антон! – в её голосе слышались слёзы. – А я тебя ждала!

– Он не Антон, а Рюрик! – хохотнул Трувор, обнимающий с другой стороны мать за плечи. – И не простой викинг, а настоящий конунг. Его все так именуют в Ладоге.

– Предлагаю выпить за прославленных воинов, приплывших из далёкой Биармии! – прервал их разговор поднявшийся на ноги хозяин дома. – Среди нас стало на одного конунга и на одного ярла больше! Надеюсь, что Ладога и Изборск теперь будут нашими союзниками!

Гомон голосов, одобрительные крики и пожелания удачи понеслись со всех сторон.

Рюрик одним махом осушил поставленный перед ним серебряный кубок, дождался, когда стоящий позади слуга снова наполнит его вином, и, в свою очередь, выпрямившись во весь свой гигантский рост, заговорил:

– Совсем в юном возрасте мы с братом Трувором покинули наши фьорды, чтобы добыть себе славу и богатство в Биармии. Так уж распорядились боги и родители. Мы смогли получить за прошедшие годы всё, о чём когда-то мечтали! – Князь перевёл дыхание и обвёл взглядом людей вокруг. – Биармия не идёт ни в какое сравнение с нашей бедной страной! Там много бескрайних лесов, в которых водится разное зверьё. Есть озёра и реки, кишащие рыбой. Люди распахивают огромные поля и собирают с них богатый урожай. В серёдке Биармии построены десятки городов. Чужеземцы называют их Гардарикой – страной городов.

– А сколько у тебя драккаров, ладожский конунг? – ехидным голосом спросил ярл Сверр.

Рюрик перевёл на него взгляд и улыбнулся:

– Даже не знаю, что тебе и ответить…

– Больше двух или меньше? – фыркнул ярл Дьярви. – Вот у твоей матери их всего два, а Мэва мнит из себя ярла, на тинг пожаловала и на своих соседей жалуется. Может, и ты такой же конунг, как она ярл?

– Ну-у-у, драккаров у меня чуть больше, – пожал плечами князь. – Когда плыл из Ладоги к вам, их было далеко за шесть десятков. Но это не всё. На островах в Варяжском море, на Поднебесных островах в Гандвике и на берегах Великих озёр мои люди строят ещё драккары, а также крупные лодьи для перевозки лошадей. Потому не веду счёт своим кораблям. Когда стану правителем всей Биармии – непременно это сделаю, а то князь Гостомысл сказал как-то мне, что лодий у него больше восьми сотен. Я ему не поверил. Мне казалось, их значительно больше, вот только никто те лодьи не считает. Да и зачем? Их просто много! Очень много! Как и воинов!

Рюрик невольно расхохотался, видя открывшиеся от удивления рты ярлов и их округлившиеся глаза.

В зале повисла такая тишина, что было слышно прерывистое дыхание привставшего со своего места конунга Крума.

– И всё же – сколько? – только и сумел хрипло вымолвить он. – Не может быть, чтобы князю Гостомыслу их не сосчитали!

– Да не знаю я, – махнул рукой князь. – И не об этом хотел сказать. Мир велик. Жизни не хватит побывать всюду. Но мы уже понимаем, в какие моря надобно плыть, дабы достичь богатых стран. На будущую весну я снова поведу туда свои драккары. Ежели кто из ярлов захочет ко мне присоединиться, милости прошу! Чем больше кораблей и викингов пойдёт в поход, тем богаче будет добыча!

Рюрик поднял высоко вверх кубок, приглашая ярлов присоединиться к нему, и неспешно выпил вино.

…Видения и воспоминания оборвались так же быстро, как и нахлынули на него.

Глаза князя сами собой закрылись, тело расслабилось, и он стремительно начал проваливаться в вязкую сонную дрёму.

Глава 29

Солнце в сонной тишине уже клонилось к закату, когда грохот сотен копыт по утрамбованной земле на окраине воинского лагеря разбудил дремавшего в походной палатке княжича