Символ власти - Арсений Евгеньевич Втюрин

– Ежели хочешь, я подстрелю кого-нибудь из людей за щитами. – Ярл вопросительно посмотрел на князя.

– Пока не надо! Им ещё предстоит пройти по полю и выйти с другой стороны крепости. В них никто не стреляет, а потому они расслабятся и забудут об осторожности. Вот там ты этим воспользуешься и напугаешь их, а я посмеюсь.

Весело перекидываясь шутками, братья миновали две проездные башни и вскоре очутились на противоположной боковой стене.

– Где же наши родичи? – выглянул из-за брёвен тына Трувор. – Что-то долго их не видно. Похоже, не торопятся идти.

– А вот и они, – показал пальцем Рюрик на появившуюся с правой стороны группу людей.

Щиты приближались всё ближе и ближе и вскоре оказались напротив братьев, стоящих на помосте за стеной.

– Обнаглели, почти не прячутся, – отрывистыми фразами заговорил ярл. – Ты только глянь, ратник верёвку к кусту привязывает, по ней ночью воины в овраг спускаться будут. Видать, разглядел всё-таки Вадим подземный ход. Позволь, княже, я его проучу?

– Делай что хочешь, но не убивай родичей! – захохотал великан.

Трувор встал на массивную скамью для лучников, возвышаясь по пояс над тыном, положил две стрелы с чёрным оперением меж брёвен, одну – на тетиву лука и изготовился к стрельбе.

Три громких резких щелчка прозвучали друг за другом, отправляя в поле предвестников смерти.

Рюрик не сомневался, что ярл не промахнётся, но ему было интересно увидеть очередную задумку брата.

Прошло всего одно мгновение, а трое ратников вместе со своими большими щитами лежали на земле. У двоих воинов стрелы пробили ноги, ещё у одного – плечо.

Княжич Вадим и воевода Видислав, оставшись без защиты, в ужасе смотрели на дело рук Трувора, не зная, что им предпринять.

– Эй, коли хотите остаться в живых, то не вздумайте шевелиться! – прозвучал громкий голос ярла. – Стойте на месте и слушайте, что вам скажет мой князь! А вздумаете артачиться, я вас убью!

Наступило долгое молчание.

Со стороны поля доносились лишь стоны раненых ратников.

– Эй, княже, – послышался ехидный шёпот Трувора. – Ты хотел развлечься, я это устроил!

Рюрик с трудом удержался от желания дать подзатыльник брату.

– Когда же ты всё-таки повзрослеешь? – пробурчал он дружелюбно и тоже поднялся на пристенную скамью.

Испуганный вид обоих родичей изрядно потешил его, и князь, сдерживая смех, заговорил:

– Ну что, други, у нас у всех есть простой выбор: воевать или мириться? – Князь широко улыбнулся, словно ему приятно было разговаривать с этими людьми. – Вот только мы можем вас убить, а можем пощадить. Вам же остаётся сдаться или умереть! Решай, княжич!

– Нам не о чем говорить, викинг! – зло выкрикнул Вадим, делая незаметно два мелких шага в сторону лежащего на земле большого щита. – Тебе не быть правителем страны! Вожди и народ не пойдут за тобой!

– Не отвечай за других, княжич! – начал терять терпение Рюрик. – Моё право на престол признали князья и вожди на совете у Гостомысла. А кто поддерживает тебя? Ближние родичи из Мурома да пара племенных вождей-предателей? И с ними ты мечтаешь меня победить? Коли оно так и есть, то я назову тебя глупцом!

– Да кто ты такой, чтобы говорить мне позорные слова? – вскричал в бешенстве княжич.

– Я – Рюрик! – спокойно и твёрдо ответил великан. – Правитель Биармии, Гардарики и Новогорода, а ещё твой князь!

– Княже! Княже! – раздался голос Трувора. – Вадим с Видиславом готовятся схватить щиты. Что будем делать?

– Ну не убивать же их?

Рюрик услыхал в собственном голосе раздражение и ненадолго замолчал, обдумывая какую-то свою мысль.

– Скажи, брат, а ты можешь оцарапать стрелами их лица, когда они бросятся за щитами? Пусть родичи надолго запомнят этот наш разговор.

– Лица так лица! – пожал плечами ярл. – Но от себя я им тоже добавлю подарочек.

Трувор снова положил три стрелы промеж брёвен, а одну на тетиву лука и замер в ожидании действий противника.

Князь уже не прислушивался к крикам и оскорблениям со стороны Вадима, а лишь следил за его движениями и действиями воеводы Видислава.

Оба родича, выждав нужный момент, стремительно кинулись к щитам и, ухватившись за край, начали поднимать их перед собой. Под угрозой смерти всё ими было проделано очень быстро, но опередить Трувора они не смогли.

Рюрик видел, как левая щека княжича и правая щека воеводы окрасились алым цветом, а из задницы каждого из них торчит стрела с чёрным оперением.

– Ну, брат, ты страшный человек! – процедил сквозь зубы князь, едва сдерживаясь от хохота. – Теперь Вадим и Видислав долго сесть не смогут!

– Ты им позволишь уйти, княже?

– А что мне остаётся делать? Они уже щитами прикрылись, их не достать!

– Ох, брат, боюсь я, что твоя доброта боком нам выйдет, кровавыми слезами умоемся! – Ярл укоризненно посмотрел на Рюрика. – Твои родичи нас бы не пожалели, на куски порубили, а куски те собакам скормили.

– Может быть, ты и прав, но пусть всё остаётся, как оно есть! Не обижайся. Один близкий для меня человек просил сохранить род муромского князя Корислава. Я дал ему своё слово.

– Но ведь Вадим из рода князя Волемира?

– Да. Но бабка его – княжна Вилена – дочь князя Корислава!

– До чего же у вас тут всё запутано, – покачал головой Трувор. – И сколь много преемников у правящего князя! Сложно понять, кто из них настоящий.

– Хочется надеяться, что у меня наследник будет только один и его право на престол никто оспаривать не сможет.

– Твои родичи уходят! – ярл показал рукой на быстро удаляющиеся от стены в сторону леса два щита. – А своих раненых ратников они бросили в поле. Как такое возможно?

– Я уже давно ничему здесь не удивляюсь, – задумчиво произнёс князь. – Пошли-ка и мы с тобой в хоро́мы. До ночи на стенах нам больше нечего делать.

Чувство победителя в очередной стычке с Вадимом переполняло Рюрика, но он прекрасно понимал, что все главные сражения ждут его впереди.

Глава 26

Днём прошёл сильный ливень, прибивший к земле пыль. Жара спа́ла, дышать стало легче, но ненадолго. На небе снова сияло солнце.

Сотский с трудом вылез из просмолённой походной палатки и посмотрел по сторонам.

Справа от него вздымались высокие стены новогородской крепости, а слева вдали виднелась водная гладь, и он, недолго думая, направился туда. Какая-то непонятная сила тянула его к реке.

Орей сел на берегу, разулся, опустил ноги вниз, и тут же приятная прохлада обожгла разгорячённые ступни и икры.

За последние дни сотский сильно устал. Осада крепости, вынужденное безделье и жара угнетали