Москва. Утраты. Уничтоженная архитектура столицы - Сергей Константинович Романюк

средства была построена Благовещенская церковь, где он и был похоронен в 1728 г. В монастыре долгие годы бережно сохранялось пожертвованное им паникадило с надписями на шведском и латинском языках, в память о шведском походе Апраксина.

В Златоустовском монастыре покоился и Александр Иванович Румянцев, когда-то небогатый костромской дворянин, замеченный Петром, взявшим его своим ординарцем за беспрекословное и точное выполнение всех его приказов. Вместе с Петром Толстым он захватил и привез в Россию царевича Алексея, он участвовал и во многих сражениях и дипломатических переговорах. За заключение мирного договора со Швецией в 1743 г. Румянцев получил графский титул, перешедший по наследству к его сыну Петру Александровичу Румянцеву, ставшему знаменитым полководцем, и к внуку – Николаю Петровичу, канцлеру и меценату, основателю Румянцевского музея.

На том кладбище была также могила соратника Петра Великого, моряка и военного деятеля, одного из первых потешных, принимавшего участие в Полтавской битве и в Персидском походе. Как свидетельствовала надпись на его надгробной плите, Федор Александрович Матюшкин, «веселым доброхотным сердцем, забыв прежде понесенные военные труды и все прежние случаи смерти [!], поступал смело, воевал крепко, побеждал с триумфом».

В Златоустовском монастыре были похоронены и царевичи Касимовские, князья Урусовы, Засекины, Пронские, Барятинские, Хилковы, Мосальские и многие-многие другие.

Ничего не пожалели доблестные чекисты – ни древних могил, ни соборов. На месте уютного монастырского двора, утопавшего в зелени разросшихся старых лип и буйном цветении густых кустов сирени, они стали строить себе жилые дома. Зимой 1933 г. сломали главный монастырский собор – Святого Иоанна Златоуста, весной и летом этого же года за ним последовали и все оставшиеся постройки. Останки предков были выкинуты, вырыт котлован и начато строительство нескольких жилых домов, клуба и столовой.

Любопытно отметить, что среди многих заслуженных чекистов квартиры в новых домах получили писатели А.А. Фадеев и А.Н. Афиногенов.

Церковь Святого Евпла Архидиакона

После установления советской власти в Москве одна из первых пала жертвой церковь архидьякона Евпла на Мясницкой. Она стояла на небольшом участке на самом углу Милютинского переулка и Мясницкой и ничему и никому не мешала, но именно на нее покусились советские хозяйственники при явном попустительстве, а то и поддержке Моссовета и Московского комитета большевистской партии.

Церковь иногда называлась «Евпл Великий» и, вероятно, была настолько заметна, что сама улица, на которой она стояла, некоторое время называлась по ее имени – Евпловкой. Есть известия, относящиеся к XVI и XVII вв., что рядом с ней стояла еще одна каменная церковь – во имя св. Ильи-пророка.

К середине XVIII в. здание Евпловской церкви обветшало, приход ее увеличился, да и архитектурная мода изменилась, и на средства, завещанные генерал-майором Томиловым, по прошению его вдовы Дарьи Лукинишны Томиловой и прочих прихожан началось строение нового здания церкви, которое продолжалось с 1750 по 1769 г. Выстроили великолепное здание – автором его был незаурядный архитектор, к сожалению, оставшийся неизвестным, хотя можно было бы предположить авторство Мордвинова. На квадратном основании четверика возвышался мощный шестиугольник с еще одним, значительно меньшим, увенчанным куполом. Рядом стояла прекрасных форм колокольня, повторяющая в несколько измененных пропорциях главное здание. Все здание опоясывала аркада с плоской крышей – с нее можно было попасть в верхнюю церковь, с престолом, освященным во имя Святой Троицы. Престол Святого Евпла находился в нижней церкви.

Церковь Святого Евпла Архидиакона. 1882 г.

Здание Евпловской церкви очень выгодно стояло на Мясницкой – оно было поставлено как раз на изгибе улицы и было прекрасно видно с самых разных ракурсов.

Здесь решили горе-хозяева выстроить новое здание для трестов. Оно было задумано по тому времени огромным, в газетах писали чуть ли не о небоскребе, и вот 30 мая 1925 г. контора Мосстроя посылает письмо в Главнауку, в котором просит «снять с учета» Евпловскую церковь. Ученые отвечают: здание «представляет историко-художественный интерес, являясь цельным и единственным в Москве в своем роде образцом памятника переходной эпохи, объединившим архитектурные приемы допетровского времени с западноевропейскими воздействиями». Ввиду этого Главнаука категорически была против снятия с учета церкви (то есть ее разрушения). Ученые даже предложили подходящее место для задуманного строительства – на углу с Кривоколенным переулком, где ничего стоящего сохранения не было.

Но не тут-то было. Никакие резоны, тем более такие, которыми оперировали ученые из Главнауки, не действовали. Участь церкви была предрешена, выступление архитектора А.В. Щусева за сохранение церкви вызвало отповедь некоего Попова (Сибиряка), написавшего в журнале «Коммунальное хозяйство», что «Мясницкой нужны многоэтажные дома из железа и зеркальных стекол; побольше стекла, поменьше камня. На Мясницкой лишняя не только церковь Евпла, но и „Флора и Лавра“ и „Меньшикова башня“… Сохранять же при росте и перепланировке столицы всякую церковь Евпла только потому, что это памятник старины, нельзя, так как это бесполезно и даже вредно». Вот так, бездоказательно, коротко и ясно, – по-большевистски!

И уж, конечно, никак делу не помогло письмо общины верующих при Евпловской церкви, подписанное восьмьюдесятью тремя прихожанами.

6 июля 1926 г. ВЦИК РСФСР вынес постановление, разрешающее снос церкви, а президиум Моссовета, получив его, принял как руководство к действию и 25 июля того же года вынес свое собственное постановление – снести. Но все это было оформлением уже содеянного post factum: еще за пять месяцев до этой милой переписки газета «Рабочая Москва» в номере от 27 февраля писала, что «в данное время производится сломка церкви на Мясницкой улице, на углу Милютинского переулка», а через месяц в заметке под названием «Расширение Мясницкой улицы» в номере от 25 марта она сообщила своим читателям о Евпловской церкви: «Это здание сильно мешает уличному движению. Силами безработных эта церковь разбирается. Уже снята колокольня и разобрана часть здания. Работы окончатся в середине лета».

Обещание было сдержано – церковь разрушена. Но что же было построено в результате всей этой лихорадочной деятельности? Да ничего[22].

Церковь Святых Мучеников Флора и Лавра у Мясницких ворот

Из окон знаменитого Московского училища живописи, ваяния и зодчества была хорошо видна церковь Святых Флора и Лавра, стоявшая на Мясницкой, почти у самых Мясницких ворот. Главы ее, осененные крестами, и шатровая колокольня запечатлевались не только на ученических холстах, но и на картинах известных художников.

Теперь будущие художники уже не рисуют в стенах Юшкова дома, где находилось училище – оно давно покинуло его, – да если бы и случилось чудо, и Перов, Саврасов, Левитан, Нестеров оказались бы в стенах alma mater, то они сочли бы вид, открывшийся из окон,