Москва. Утраты. Уничтоженная архитектура столицы - Сергей Константинович Романюк

«Столпом» был также сторожевой или дозорный столб, ставившийся на высоком месте для наблюдения за неприятелем и передачи необходимых сведений о его передвижении. По обычаю, на столбе ставилась икона, и, возможно, что по миновании надобности в нем, здесь могла появиться церковь с престолом, освященным во имя святого, изображенного на иконе, – в данном случае широко почитаемого на Руси святого Николая-угодника.

Теперь о самом здании. Есть сведения от 1629 г., что по указу царя Алексея Михайловича и, возможно, по ходатайству его друга боярина Артамона Матвеева, вместо стоявшей на этом месте каменной церкви было выстроено новое великолепное здание, которое освятили в 1669 г. Зодчим был некий подмастерье каменных дел Иван Казмин, может быть, тот самый зодчий Иван Кузьмин Кузнечик, который построил живописную церковь Григория Неокесарийского на Большой Полянке и церковь Покрова в Измайлове.

Здание церкви было нарядно украшено – по богатству декора эту церковь можно было сравнить с такими прекрасными образцами древнерусского искусства, как церковь Рождества в Путинках и Троицы в Никитниках. Верхний храм, увенчанный горкой кокошников, стоял на подклете, окруженным ходовой папертью, поддержанной арками на столбах. У церкви была красивая, украшенная поливными изразцами, шатровая колокольня с сорока восьмью слухами – больше, чем у какой-либо другой московской колокольни.

Внутреннее ее убранство соответствовало внешнему великолепию: церковь украшал роскошный пятиярусный резной иконостас, выполненный в 1700 г. В нем находились древние иконы XVII или даже XVI столетия. В алтаре сохранялась храмовая шитая икона св. Николая Чудотворца.

Что же касается истории, то необходимо сказать, что в приходе этой церкви жили два непримиримых врага – Артамон Сергеевич Матвеев и Иван Михайлович Милославский, дома которых стояли рядом друг с другом напротив церкви.

Сын дьяка Сергея Матвеева Артамон был другом царя Алексея Михайловича, он с детских лет находился при дворе и воспитывался вместе с царевичем. Матвеев отличился на военном и дипломатическом поприщах, но особенного влияния он достиг, когда умерла Мария Милославская – первая жена Алексея Михайловича, и царицей стала его воспитанница Наталья Нарышкина. Кроме дел иностранных, Матвеев заведовал приказами Малороссийским и Новгородским, ему же был поручен и Аптекарский приказ. Матвеев был человеком новой формации, содействовавшим введению западных нравов и обычаев на Руси. Возможно, этому способствовала его жена-шотландка, урожденная Гамильтон, – в его домашней церкви иконы были написаны «наилучшим итальянским письмом». Матвеев занимался изданием исторической литературы, при нем зарождается театр: «Тешили немцы, как Алоферну царю царица голову отсекла, и на органах играли немцы да люди дворовые Матвеева» и концертные музыкальные исполнения: «На заговенье была потеха – немцы и люди Матвеева играли на органах, на фиолах и на страментах, и танцовали».

Матвеев стал ближним боярином, начальником Монетного двора, главой Стрелецкого и Казанского приказов. За границей его называли первым министром московского царя, но с кончиной Алексея Михайловича враги боярина, Милославские, обвинили Матвеева в чародействе и злом умысле на благополучие государя. Его сместили и послали воеводой в маленький и далекий город Верхотурье, но по дороге туда он был остановлен и отправлен в ссылку в Пустозерск. Оттуда он вернулся только после того, как его крестница, Марфа Матвеевна Апраксина, была избрана супругой царя Федора Алексеевича.

Боярин попал в столицу уже после смерти царя Федора, когда к власти пришли Нарышкины и провозгласили царем малолетнего Петра, отстранив таким образом Милославских, – ведь брат Петра, слабый и тщедушный Иван, был сыном первой жены Алексея Михайловича Марии Милославской.

Матвеев приехал в Москву 12 мая 1682 г. и сразу же настроил против себя стрельцов, распущенных и разбалованных Нарышкиными: «Они таковы, – сказал Матвеев, – что если им хоть немного попустить узду, то они дойдут до крайнего бесчинства…» Он оказался прав. Подстрекаемые Иваном Милославским, который, по образному выражению С.М. Соловьева, «кипятил заговор», и князем Хованским-«Тараруем», стрельцы взбунтовались. Между ними был пущен слух, что один из Нарышкиных, молодой, надменный и неумный Иван, став в двадцать три года боярином и оружничим, садился на трон, примерял на себя царский наряд и говорил, что он ему идет как никому другому, и, когда царевна Софья и царевич Иван стали его укорять, он бросился на царевича и едва не задушил его.

Во вторник 15 мая 1682 г., в полдень, когда бояре собрались в Кремле на совет, толпы вооруженных стрельцов, возбужденные криками: «Иван Нарышкин задушил царевича Ивана Алексеевича!» – бросились на Красную площадь и ворвались в кремлевские ворота, которые не успели затворить. Они потребовали показать им царевича Ивана; Наталья Кирилловна вышла на крыльцо, ведя с собою Петра и Ивана, но стрельцы не унимались и кричали: «Выдайте нам изменников! Выдайте Нарышкиных, мы корень их весь истребим!» Они ворвались во дворец, набросились на бояр, хватали их и бросали на копья стрельцов, стоявших у дворца. Они схватили Матвеева, стоявшего около царицы Натальи, и маленького Петра. Матвеев взял за руку Петра, но стрельцы оттащили его. Князь Черкасский пытался защитить боярина, но его избили, порвали на нем платье, вытащили Матвеева, бросили на копья и изрубили в куски.

Изуродованное тело убитого долго лежало на Красной площади, и никто не решался приблизиться к страшному месту, за исключением только верного слуги боярина, крещеного арапа Ивана, который собрал останки своего господина, отнес их в приходскую церковь Святого Николы, что в Столпе, и похоронил их у церкви.

Над гробом Матвеева построили небольшое деревянное строение, более похожее на простую избу, чем на памятник. Рядом с Матвеевым похоронили и верного его слугу, а потом и членов его семьи – жену боярина Евдокию Григорьевну, сына, известного государственного деятеля, дипломата, Андрея Артамоновича Матвеева, его жену и двух внуков.

Любопытно отметить, что при этой же церкви погребались и Милославские – тут в 1680 г. был похоронен боярин Иван Михайлович. Но после подавления Стрелецкого восстания Петр I, запомнивший на всю жизнь ужасные сцены Стрелецкого бунта (говорят, что именно после этих событий у Петра начались нервные припадки), приказал извлечь гроб с его полуразложившимся трупом, отвезти на повозке, запряженной свиньями, в Преображенское и поставить под помостом с плахой, на которой рубили головы мятежным стрельцам. Кровь их стекала ручьем в гроб Милославского…

Потомок Матвеевых граф Николай Петрович Румянцев (его бабушка, мать знаменитого полководца П.А. Румянцева-Задунайского, приходилась внучкой боярину Артамону Матвееву) решил соорудить достойный предков памятник над могилой.

Воздвигнутый в 1821 г., он представлял собой небольшое сооружение в виде классического греческого храма, проект