Москва. Утраты. Уничтоженная архитектура столицы - Сергей Константинович Романюк

Первые документальные сведения о ней относятся к 1625 г., а в 1670 г. было выстроено каменное здание ее, измененное в XVIII в. переделками. Так, в 1731 г. был построен придел Симеона и Анны, ставший позднее Сретенским. Другой придельный престол был освящен во имя святителя Николая (в память престола в соседней церкви в селе Киевец).

Снос церкви Успения происходил в 1933 г., и в настоящее время на ее месте пустырь между домами № 39 и 47 по Остоженке.

Церковь Воскресения Словущего на Остоженке

Остоженка за время советской власти полностью лишилась всех своих церквей. Была сломана и Воскресенская церковь, стоявшая в самом начале улицы.

Она упоминалась в 1625 г. и тогда называлась «Новое Воскресение». Позже ее перестраивали, добавляли различные пристройки, но все-таки главная церковь сохраняла свой основной объем, который относился к первой половине XVIII в. В 1831 г. были выстроены колокольня и трапезная с приделами Покрова Пресвятой Богородицы и Святой Варвары мученицы.

Во время тяжелых боев, развязанных большевиками в Москве в октябре – ноябре 1917 г., пострадало много зданий в городе, и в их числе церковь Воскресения на Остоженке, купола которой были разбиты орудийным огнем.

Церковь Воскресения Словущего на Остоженке. 1881 г.

В 1933 г., когда стали разбирать соседнюю Успенскую церковь на Остоженке, добрались и до Воскресенской. Президиум Московского Совета 11 сентября 1933 г. «в связи с началом строительных работ по прокладке Усачевского радиуса метрополитена» вынес постановление «о закрытии церквей так называемых Воскресения и Успения». В этом постановлении предлагалось: «Здания указанных церквей, как подлежащих сносу, передать Метрострою».

Здание Воскресенской церкви, совершенно неисследованное, как и здание церкви Успения, было разрушено. Сейчас на углу Остоженки и 1-го Зачатьевского переулка – неприметный садик, огороженный небольшим заборчиком.

Дом между Пречистенкой и Остоженкой

1972 г. Время эйфории на Западе: можно договориться с русскими. Становится не так страшно за будущее. Никсон и Брежнев встречаются за столом переговоров. Подписывают договора. Всеобщее ликование.

Еще много времени потребуется американцам, чтобы понять, насколько бессмысленны были надежды договориться о чем-либо с коммунистами.

Но пока… Брежнев едет в Америку, потом Никсон – в СССР. Перед приездом Никсона московские руководители пребывали в беспокойстве: как бы не ударить в грязь лицом перед столь высокопоставленным визитером. Они решили, что по пути следования президента из аэропорта в Кремль надо чем-то украсить город. Их «интеллекта» хватает, однако, только на то, чтобы что-нибудь сломать. И вот началась вакханалия разрушений. Партийные дикари приговорили к сносу несколько зданий на Моховой, церковь Казанской Божией Матери на углу Калужской площади и Якиманки, а также старинный дом между Пречистенкой и Остоженкой.

Никакие усилия общественности не спасли приговоренные памятники – все оказалось снесено. На углу двух московских улиц – Пречистенки и Остоженки – велась настоящая борьба за спасение, энтузиасты прилагали все возможные усилия, но все тщетно – угловой дом был разрушен. Правда, благодаря самоотверженной борьбе удалось спасти старинные палаты, стоявшие во дворе, но фасадный дом погиб.

Ничто не помогло ему.

Дом находился на территории усадьбы, принадлежавшей, по сведениям знатока московской топографии Н.П. Чулкова, в конце XVII в. боярину Борису Гавриловичу Юшкову, который, вероятно, и построил прекрасные каменные палаты в глубине двора. Наследники его в 1713 г. продали усадьбу адмиралу князю Михаилу Михайловичу Голицыну, а в 1765 г. она перешла к Лопухиным, родителям декабриста Павла Петровича Лопухина, участника Союза спасения и благоденствия – он был членом Коренного совета, а также Северного общества.

Дом между Пречистенкой и Остоженкой. 1930-е гг.

В 1825 г. новые владельцы этого участка, купцы Обуховы, выстроили здание на углу двух улиц. На его первом этаже находились лавки, а второй этаж был жилым. Это был неплохой пример новой городской застройки, оформления важных градостроительных образований. Центр здания выделялся пилястровым портиком с арками на втором этаже и высоким фронтоном.

Это здание имело и историко-мемориальную ценность. Здесь находилась первая московская квартира великого русского художника Василия Ивановича Сурикова. Он приехал в Москву из Петербурга для участия в росписи храма Христа Спасителя – ему было поручено написать на хорах храма четыре больших, размером 3 на 4 метра, фрески на темы четырех Вселенских соборов (только одну из них пощадили разрушители храма).

Суриков поселился в этом доме, поблизости от храма. Он предполагал, что работа над фресками займет у него сравнительно мало времени. В письме родным в Красноярск 10 октября 1877 г. художник писал: «Я все еще живу в Москве и работаю в храме Спасителя. Работа моя идет успешно. Думаю в этом месяце кончить». Но В.И. Суриков только летом следующего года смог закончить картины в храме.

Позже он рассказывал: «Я как в Москву приехал, прямо спасен был. Старые дрожжи, как Толстой говорил, поднялись… Памятники, площади – они мне дали ту обстановку, в которой я мог поместить свои сибирские впечатления. Я на памятники, как на живых людей, смотрел, расспрашивал их: Вы видели, вы слышали, вы свидетели». С того времени Суриков навсегда остался в Белокаменной.

Интересно отметить и то, что в этом здании, на углу двух оживленных московских улиц, на его втором этаже находился один из первых московских кинотеатров. Это был памятный многим старым москвичам кинотеатр «Чары».

Ныне на месте дома устроили площадку со ступенями, которые ведут к памятнику Фридриху Энгельсу, угнездившемуся прямо перед старинными русскими палатами.

Церковь Сошествия Святого Духа

Неплохое строение поставили в самом начале Пречистенского (теперь Гоголевского) бульвара. Это – наземный вестибюль станции метро, которая называлась когда-то «Дворец Советов», а теперь «Кропоткинская». Даже удивительно, что при таком гротескно-монументальном проекте самого Дворца Советов удалось выстроить легкое сооружение, более похожее на садовый павильон для одноименной станции метро. Было бы совсем хорошо, если бы при этом не понадобилось разрушить небольшую старинную церковь, стоявшую как раз на том же месте.

Главный престол церкви был освящен во имя праздника Сошествия Святого Духа, но в народе она обычно называлась по приделу – церковью Покрова. Здание церкви находилось совсем рядом с Пречистенскими воротами крепости Белого города. В Москве было принято называть церковь по местности, где она стояла. Эту церковь москвичи прозвали «что на Грязи». Тут было бойкое торговое место, толпился народ, приезжали возчики с товарами – в средневековых городах рынки часто располагались у крепостных ворот, и неудивительно, что эта местность получила такое название.