Пост-Америка: как и почему меняются США - Максим Александрович Сучков

диктовала необходимость более бережного отношения к своему организму. Некоторые американцы, особенно жители мегаполисов на побережьях страны, стали переходить на хлопья с молоком, йогурты с ягодами и запеченными злаками (гранола) и тосты с маслом (а самые модные – с авокадо). Позиции утренней классики этот тренд пошатнул, но не сильно: многим все равно хочется, дома или в кафе, закусить с утра посытнее. Но вот что эти позиции действительно пошатнуло, так это инфляция и подорожание продуктов. Постоянные вспышки птичьего гриппа провоцируют рост цен на яйца. Апельсиновые плантации в штате Флорида, поставлявшие эти фрукты во все уголки страны, в последние годы столкнулись с проблемой позеленения цитрусовых – бактериального заболевания, распространяемого насекомыми. А в сочетании с ущербом от ураганов и необычных для этого региона заморозков производство апельсинов упало настолько, что теперь завозить их Америке приходится из Бразилии и Мексики. Наконец, больше всего подорожал кофе: тут и пресловутые климатические сбои в Бразилии и во Вьетнаме, откуда поступает больше половины мирового объема кофейных зерен, и сбои с поставками из-за нарушения устоявшихся цепочек этих самых поставок – как следствие, удорожание производства любимого американцами напитка. Аналогичных проблем с картофелем пока нет – ведущие внутренние производители этого продукта, штаты Айдахо и Вашингтон, и внешние импортеры, Канада и Нидерланды, справляются с запросами американцев. Нет их и с мясом – бо́льшую часть американцы производят сами (в Техасе, Оклахоме и Миссури), а меньшую импортируют из-за рубежа (Бразилия, Австралия и Канада). Однако и эта стабильность, вероятнее всего, долго не продлится: тарифная политика Трампа уже делает некоторые позиции по импорту более затратными. Журналист столичного издания «Атлантик» обращает внимание на то, что за пять лет стоимость завтрака в соседнем с ее домом ресторанчике выросла с 11,50 долл. в 2020 году до 14 долл. в мае 2025-го: «Когда-то завтрак был историей американских инноваций и изобилия, но теперь это нечто иное»[242].

Еда в Америке – часть социального ритуала. Ни одно мероприятие, будь то конференция в университете или уик-энд с соседями на лужайке, не обходится без хоть какой-то еды. Злые языки говорят, что это обусловлено американским обжорством, мол, иначе народ на мероприятия не заманить. Сами же американцы считают, что совместный прием пищи, еда вообще – лучший (т. е. самый простой и быстрый) способ объединить людей, создать «чувство связности» (sense of connectivity). Еще и поэтому какие-либо серьезные изменения в этой области воспринимаются особенно болезненно, в них тоже видится кризис системы.

Понятно, что стоимость продуктов питания за это время выросла везде в мире, а не только в Америке. Но для американцев, многие из которых привыкли питаться вне дома, подобная динамика воспринимается чуть больше, чем просто «проблема инфляции» – это покушение на социальный ритуал[243]. Ведь с этим ритуалом связана и сама идея того, что среднему классу доступны почти все те же радости жизни, что и богатым. И если такой, казалось бы, базовый элемент ощущения достатка, как завтрак в кафе, начинает стоить как поход в ресторан, т. е. перестает быть доступным каждый день, ощущение этого достатка пропадает, как и ощущение принадлежности к среднему классу.

Указанная проблема возникла не вчера. Состояние дел в сельском хозяйстве Америки – предмет отдельного рассмотрения. Прежде всего потому, что пищевая промышленность в Америке крупнее автомобильной и военной, парой зарисовок тут не обойтись. Но сама социология питания американцев последовательно меняется с 1970-х годов. Считается, что история превращения Америки в «самую грузную нацию на земле» началась именно тогда. Стремление правительства преодолеть существовавшие в этот период экономические проблемы открыло двери в индустрию питания крупнейшим пищевым корпорациям и рекламным агентствам. Этот альянс привел к тому, что в рационе американцев стало появляться все больше продуктов с высокой степенью переработки.

Пожалуй, лучше всех ощущения соотечественников того времени передал американский писатель Джозеф Хеллер, широко известный своим романом «Уловка-22». В другом своем произведении с говорящим названием «Что-то случилось», изданном в 1978 году, Хеллер сокрушался:

«Похабщина и вооружение – вот две области, в которых мы усовершенствовались. Во всех прочих стало хуже… Хорошего хлеба теперь не получишь даже в хороших ресторанах (его заменяют стандартными булочками), да и хороших ресторанов стало меньше. Дыни не вызревают, виноград кислый. В плитки шоколада вместо молока прибавляют сахар: сахар дешевле. У масла вкус тот же, что у бумаги, в которой оно расфасовано. Взбитые сливки не взбитые и не сливки. Люди все это подают, люди все это едят и пьют. Двести пятьдесят миллионов просвещенных американцев помрут, так и не узнав, каковы сливки на самом деле. Хорошо бы отведать настоящую русскую шарлотку – чтоб взбитые сливки были настоящие. Это и есть рай – не знать, каково оно на самом деле»[244].

С тех пор ситуация лучше не стала. В 2016 году исследователи из ведущей социологической организации Pew Research Center посчитали, что среднестатистический американец потребляет 16 кг кулинарного жира в год – это в три раза больше, чем в начале 1970-х годов. За этот же промежуток времени потребление сахара американцами снизилось, зато выросло потребление подсластителей, полученных из кукурузы. Это же исследование фиксировало увеличение потребления килокалорий – на 23 % больше, чем в 1970-х[245].

Более актуальные опросы общественного мнения показывают противоречивую картину: свыше 60 % американцев говорят, что из-за подорожания им стало сложнее придерживаться здорового питания; при этом 80 % утверждают, что у них все же получается это делать; еще 65 % утверждают, что более здоровое питание стало территориально более доступным – «рядом с домом»[246].

Казалось бы, стоит порадоваться за американцев. Однако увлечение американцев спортом и здоровым питанием каким-то образом уживается с другим типично американским явлением – ожирением. По данным на 2024 год, за 20 лет – с 2000 по 2020 год – уровень ожирения среди взрослого населения Америки вырос с 30,5 до 42 %. Таким образом, ожирением сегодня страдают свыше 100 млн американцев, из которых 22 млн – тяжелой формой[247]. Ежегодно расходы на лечение ожирения составляют свыше 170 млрд долл., а каждый четвертый американец признается, что ведет «неактивный» образ жизни. При этом американцы считаются одной из самых спортивных наций в мире. Впрочем, это звание высчитывается преимущественно из двух слагаемых – популярность спортивных лиг и победы страны в крупных международных соревнованиях. Проще говоря, статус «спортивной нации» парадоксальным образом со здоровьем нации напрямую не связан (если не считать спортом популярные в США соревнования по скоростному поеданию фастфуда). Наверное, по этой же причине у иностранцев Америка в равной степени ассоциируется как с Леброном Джеймсом