Желание жить. Трагические судьбы узниц лагеря Освенцим-Биркенау - Шошана Бухобза

клянется, что нет. Его попросили указать место работы. Китт отвечает, что это было в 3 км от лагеря. Были ли в этой больнице заключенные? Китт утверждает, что нет: там лечили только персонал СС и семьи солдат[167].

В ноябре 1942 года миссия врача СС Иоганна Пауля Кремера была завершена. Доктор Китт, поправившись, должен был вернуться к своим обязанностям. В женском лагере сотни пациенток ждали его приезда: медицинский персонал не имел права принимать больных без его разрешения. Только он решал, лечить ли пациента или отправить его в газовую камеру. Жизнь и смерть – его великие привилегии. И даже когда пациент поправляется, Китт все равно решает, подарить ли ему несколько дней для «выздоровления».

Ханка Шиллер (17524), дрожа от лихорадки, отправилась в лазарет. «В конце концов доктор Китт приехал на своем велосипеде. Он не спеша убрал его, достал из кармана носовой платок и прикрыл им рот». Боясь снова подхватить заразу, Китт держался на расстоянии. «Он не осмотрел ни единой женщины. Врач Эна Вайс называла ему диагноз, объявляя: “У этой заключенной грипп, у этой – небольшая температура, но ничего серьезного”». Ханка подчеркивает: «Мы все болели тифом, и Эна Вайс прекрасно это знала. Она также знала, что если она скажет правду, мы окажемся в газовой камере, а она хотела спасти как можно больше женщин». Эна Вайс докладывала Китту только о самых безнадежных случаях, о женщинах, которые, как она знала, умирали, и для кого у нее не было ни лекарства, ни надежды.

Ханку Шиллер поместили в блок № 24, деревянный барак. Ей указали на койку, полную умирающих и трупов. «И с температурой в сорок градусов мы сначала должны были поднять трупы с отведенных нам коек и вынести их наружу. Только после этого мы могли раздеться и рухнуть на койку».

Пока одежда больной находится на дезинфекции, ей выдают грязное одеяло, но не робу. «Моя подруга пожертвовала своим хлебом, чтобы достать мне рубашку», – рассказывает Ханка.

Главный врач Эдита Бокова бегает от одной женщины к другой. Она смачивает водой их губы, прикладывает холодные компрессы на пылающие лбы; санитарки снуют туда-сюда, выливая содержимое ведер в канавы. Тиф косит женщин одну за другой. Заболев в свою очередь, Эдита падает без сознания. Ее вместе с матерью отправят в газовую камеру.

Ее преемницей становится Эна Вайс, хотя она проучилась на врача всего три года. Чему она обязана этим повышением? Узницы убеждены, что Эна стала любовницей одного из врачей СС. Но Эна Вайс, несомненно, одной из первых среди евреек обнаружила, что может иметь дело с СС с высоко поднятой головой, разговаривать с ними без страха, глаза в глаза. В остальном сыграли роль ее преимущества. Она умна и отличается чувством юмора. Эна пытается убедить СС нанять врачей и медсестер из полек. Пытается, увы, напрасно.

Исчезновение карточек заключенных

Rapportschreiberin Штеффи Кунке продолжает попытки спасти женщин, приговоренных к газовой камере, отдавая секретарям распоряжение «забывать» вносить некоторые из номеров в список, отправляемый Грабнеру[168].

Штеффи Кунке никогда не сможет дать показания. Но Эрна Кемперманн, «черный треугольник», которая отвечала за регистрационную книгу (Numerbuch), объяснила на Франкфуртском процессе: «Еврейки работали в бюро трудовых ресурсов под моим руководством. Селекции проводились ежедневно. И каждый день я следила за тем, чтобы дела узниц исчезали. Нам удавалось спасти пятнадцать, двадцать, двадцать пять, тридцать женщин, вернув в лагерь. В лагере были живые мертвые и мертвые живые. Цифры на перекличках всегда сходились, и на утренней, и на вечерней».

Но эта попытка «создать короткое замыкание» в системе СС подставляла женщин под удар надзирателей. Узницы часами простаивали под моросящим дождем, штормом и порывами ветра, в то время как эсэсовцы в своих высоких резиновых сапогах и вощеных плащах пытались найти ошибку.

И количество инцидентов множится. Вызванная к Schutz Мюллеру, Клодетт Блох узнает, что она объявлена мертвой. Клодетт никак не отреагировала, и Мюллер отпустил ученую, потому что она находилась в подчинении у Цезаря. Рене Веселы обнаруживает, что фигурирует в карточках как мертвая, но ей удается незаметно это исправить. Затем в Kommandantur приходит письмо. Рене Веселы пишет: «История арийской свидетельницы Иеговы иллюстрирует бюрократический хаос, царивший в лагере. Ее мужу сообщили, что его жена умерла и что он может выкупить урну с ее прахом за определенную сумму. Однажды мы получили послание от этого господина, в котором говорилось, что его жена написала ему письмо такого-то числа, позднее даты, указанной в свидетельстве о смерти, и что на самом деле она жива».

Эсэсовцы посчитали, что за эту ситуацию ответственна капо Эрна Кемперманн. «Было проведено расследование. Меня признали ответственной за путаницу, и я была приговорена к наказанию».

Белые платки и красные платки

Гесс, Мандель и архитекторы из строительного бюро Bauleitung[169] осматривают лагерь. Перед «красным домом» и «белым домом», где эсэсовцы травили евреев газом, гниет под дождем одежда жертв. Грузовики, которые могли бы отвезти их на склады Освенцима, слишком заняты, подбирая на пандусе людей, приговоренных врачами к смерти. Эта же проблема бросилась эсэсовцам в глаза, когда они обнаружили перед бараком регистратуры лагеря[170] горы одежды новоприбывших, которая портилась из-за того, что лежала на улице.

Биркенау необходимы новые склады. Архитекторы готовы спроектировать гигантские помещения, но им нужен год на строительство. Лагерь расширялся во всех направлениях, и везде не хватало древесины, черепицы, кирпича.

Тем временем самое простое, что можно было сделать, – это использовать некоторые блоки женского лагеря для сортировки и дезинфекции одежды.

В срочном порядке организуют первую команду. В известность поставили только капо. Эсэсовцы попросили выбрать самых сильных и безжалостно отбраковывать изможденных. Но в лагере были «уши». На зачисление в команду явились десятки узниц. Команда собралась молниеносно. Тем, кого приняли, вручили красный платок и чистую робу. Их задача заключалась в том, чтобы возвращать одежду жертв газовых камер обратно в лагерь. Вера Фишер рассказывает: «Именно тогда я ушла из команды “Канада”. Я не хотела выполнять эту работу».

Алисия Рот и ее двоюродная сестра Дитер вербуются в ряды «красных платков». Алисия не помнит имен двух эсэсовцев, возглавлявших команду. Но помнит, что «один из них был совершенно сумасшедшим. Он заставлял нас ложиться в грязь, чтобы унизить. Второй проявлял сострадание. Когда в лагере должна была проходить селекция, он задерживал нас на работе».

Дитер и Алисия идут на риск, чтобы выжить. Во время сортировки одежды Дитер находит восемь золотых дукатов. Алисия должна их продать. В конце концов она замечает руководителя польского блока, который торгуется с женщинами из команды, и подходит к нему. «За восемь дукатов поляк дал мне четыре