Желание жить. Трагические судьбы узниц лагеря Освенцим-Биркенау - Шошана Бухобза

небольших булки и кусочек маргарина». Девушки были довольны: у них будет еда на два-три дня. И они договорились о кодовом слове, которым будут сообщать друг другу, что нашли сокровища: «Sommerkleider [летние платья]».

Вторую команду возглавлял Unterscharführer СС Герхард Эффингер, 22-летний уроженец Гамбурга, бывший кондитер, вступивший в СС в 1939 году. Эффингер заявил, что будет работать только с молодыми и красивыми польками. В этой команде мы находим Нарцисс Килан (13155), Ванду Мароссаньи и ее мать Елену. Нарцисс объясняет: «Мы работали в блоке рядом с бараком дезинфекции. Эффингер отобрал тридцать девушек». Ванда Мароссаньи добавляет: «Лагерная сеть Сопротивления поручила нам воровать золото и серебро и отдавать их тем, кто хотел бежать, а также брать мыло и одежду для женщин в лагере».

Северина Шмаглевская (22090), 26 лет, уроженка Пшиглува, несколько дней работала в Будах, прежде чем попасть в команду Эффингера. Студентка социологического факультета Варшавского университета, в начале оккупации она присоединилась к Сопротивлению. Ее арест был результатом случайности, а не слежки: страдая сильной близорукостью, она поправляла очки, и эсэсовец, решив, что она подает сигнал связному, бросился на нее. В своих мемуарах Северина долго вспоминает команду Эффингера и каким был этот бывший кондитер.

Чтобы женщины не воровали золото и бриллианты, Эффингер ввел правило: при входе в блок польки должны были раздеться и надеть синие рабочие комбинезоны. Только после этого им разрешалось приступать к разбору тюков, груда которых доходила до самой крыши. Северина пишет: «Девочки должны были открывать тюки с одеждой, которые каждый вечер приносили мужчины из Sonderkommando, трясти их, чтобы избавить от вшей, развешивать по балкам и уходить». Содержимое тюков тщательно не обыскивали, и девушки обнаруживали в карманах и подолах одежды то, что могло хоть немного улучшить их жизнь в лагере.

Затем в дело вступают дезинфекторы и распыляют «Циклон Б». Ванда Мароссаньи вспоминает: «Когда одежда была продезинфицирована, а бараки проветрены, мы могли возвращаться и проверять одежду. Но однажды мы отравились. Перепуганный Эффингер крикнул, чтобы мы бежали в свои бараки и приходили в себя».

«Мы находили драгоценности. Боже, какие это были драгоценности! Когда прибыли голландские конвои, мы обнаружили в них множество дорогих вещей. Пуговицы на одном из халатов были бриллиантами, обтянутыми тканью», – рассказывает Нарцисс.

«Уходя с работы, мы переодевались обратно в лагерную форму, но знали, где припрятать те мелочи, которые украли. Мы вели себя очень осмотрительно. С теми, кому что-то было нужно, мы встречались в туалетах. Мы снимали с себя свитера или нижнее белье и отдавали им», – объясняет Ванда Мароссаньи.

Затем была организована третья команда – шелковая. Здесь мы снова встретимся с Алисией Рот, которая недолго пробыла среди «красных платков». «Офицер СС спросил, кто может отличить настоящий шелк от искусственного. Я подняла руку». Шелковая команда была небольшим подразделением, защищенным от селекции. «Девушки считались настолько ценными, что однажды, – рассказывает Алисия, – эсэсовец сел на велосипед, чтобы вытащить узницу из газовой камеры».

Слабое место эсэсовца Таубе

Rapportführer Антон Таубе по-разному относится к людям. Каждый день он наносит некоторым девушкам пощечины, и они живут в страхе попасть в его руки. Его фирменная подпись – это синяк под глазом, ушиб, перелом или вывих плеча. Если узницы держатся на расстоянии от него или прячутся, Таубе выслеживает их и бьет. Они знают, что должны стоять прямо, несмотря на пощечины, пинки и удары дубинкой. Не плакать, не молить о пощаде. Такая позиция – ключ к выживанию. Упасть – значит умереть. Выстоять – значит жить.

Вера Фишер – истощенная, с выдающимися ключицами. Она поклялась выжить, и ничто не помешает ей нарушить клятву. Слова «Я им не достанусь» – ее девиз. У каждого выжившего своя история. Некоторые выжили, потому что покорялись, другие – потому что им повезло работать в хорошей команде, третьи – потому что были «полезны» машине смерти. Вера Фишер выжила потому, что была нахальной. С того момента, как оказалась в лагере, она отчаянно пыталась найти способ получить хотя бы несколько дней передышки. Эсэсовцы ищут биолога, секретаря, художника, – Вера отзывается. Эсэсовцы разоблачали ее, били и отправляли в штрафной изолятор, но она выстояла. И когда эсэсовец загнал ее в бараке в угол, чтобы изнасиловать, она легла на пол и раздвинула ноги. «Ладно, давай! Делай свое дело». Эсэсовец пнул ее, застегнул молнию и убежал.

До ареста Вера Фишер была богата и замужем. Сейчас ей всего 21 год, но выглядит она на двадцать лет старше. Она потеряла два зуба в тот день, когда Дрекслер ударила ее по лицу. Но ее влажные черные глаза блестели от гнева. Когда Антон Таубе решил «заняться» ей, подруги подумали: она долго не выдержит, сдохнет в грязи. «Они смотрели на мои синяки и повторяли: Ах! Антон Таубе снова тебя “обнял”!»

Таубе вызывает Веру Фишер. Он дает ей две звонкие оплеухи. Обезумев от боли, Вера решает, что ей больше нечего терять. Ее взгляд устремлен на убийцу, она кричит: «Будь проклята мать, которая тебя родила!». Абсолютно абсурдный крик, которым она подписывает себе смертный приговор. Женщина понимает это и, когда замолкает, ее сердце колотится, как сумасшедшее. Тем больше ее изумление, когда эсэсовец делает шаг назад и разражается рыданиями: «Убирайся, – кричит Таубе, его лицо конвульсивно сокращается, щеки мокры от слез. – Убирайся отсюда или я убью тебя!». Вера Фишер выходит из комнаты, внутренне улыбаясь.

Вечером в бараке Вера рассказывает подругам о дневном происшествии. Ципи, Магда и Катя слушают ее с изумлением. «Неужели ты заставила Таубе плакать? Эсэсовца Таубе[171]?»

Теперь словачки знают слабое место Таубе: его мать – его ахиллесова пята. И они не могут поверить, что он выдал себя. «С того дня Таубе больше меня не бил. А когда он проходил мимо, подносил руку к козырьку фуражки и говорил громкое Hello! на глазах ошеломленных девушек. Они говорили мне: «Этого не может быть. Он тебя изнасиловал, но ты не хочешь нам в этом признаться».

IV. Первая зима в Биркенау

СЕНТЯБРЬ – ДЕКАБРЬ 1942 ГОДА

В середине сентября 1942 года в женском лагере появились два врача.

Врач СС Хорст Шуман в серой форме люфтваффе был высоким мужчиной, его грудь была увешана орденами. Его левая щека была покрыта гнойниками[172]. Второй мужчина, толстый и невысокий, чье тело было упаковано в легкий костюм, а лицо перечеркнуто очками в толстой оправе, с лысиной, скрытой под тирольской шляпой, был доктором Карлом Клаубергом.

Медики, сопровождаемые Рудольфом Гессом и офицерами из Bauleitung, вошли в блок № 30, у входа в женский лагерь.