Желание жить. Трагические судьбы узниц лагеря Освенцим-Биркенау - Шошана Бухобза

Ленка Герцкова (7848), 32-летняя уроженка Прешова, более точна в показаниях. «В комнате царила полутьма. Мне велели сесть между двумя пластинами, которые так сильно холодили живот и спину, что я подумала – они сделаны из железа[183]. Включили свет, и я услышал жужжащий звук, словно побежал электрический ток. Затем мне велели одеться и выходить». После этого эксперимента Ленку выберут на место секретаря в Standesamt.

По лагерю поползли слухи. Машины в тридцатом блоке вызывают болезни, рвоту и смерть. Словачки и староста 27-го блока, Адела Гутман, предупредили девушек из своего блока, которые попрятались, как только явилась капо со списком. Когда число добровольцев сократилось, нацисты изменили тактику. Капо пришла в блок голландок, которые не говорили ни на одном из главных лагерных языков и которых никто не мог предупредить, и приказала замужним женщинам выйти вперед. Их отправили в 30-й блок.

Мужчины – все евреи и здоровые – тоже были стерилизованы. Шуман облучает только одно яичко, второе во время облучения защищено свинцовой пластиной. По словам Сони, «мужчин стерилизовали больше, чем женщин».

Я написала в музей Siemens, прося информацию о машине, которую использовал Хорст Шуман. Архивариус Кристина Фалькенберг прислала мне комплект из четырех фотографий, уточнив, что этот аппарат датируется 1938 годом. Покрытый белой эмалью, он состоит из колонны с ручкой, поднимающей и опускающей большую лампу, оснащенную колесиком, которое позволяет поворачивать лампу вправо или влево. На третьей фотографии лампа установлена под стулом. На четвертой – лампочка прикреплена к влагалищу женщины, лежащей на кровати с согнутыми ногами. Это тот самый аппарат, который Siemens отправил в Биркенау? И если это он, то почему женщины говорят о излучающих железных пластинах?

Рвота – первый клинический признак облучения рентгеновскими лучами. Затем на отекшей коже облученных появляются волдыри. Клетки тканей погибают. Сами женщины тоже, испытывая мучительную боль. Выживших облучают снова.

Шуман принялся за составление точного статистического анализа: Гиммлер с Siemens с нетерпением ждали результатов. Гиммлер – чтобы выяснить, будет ли этот метод действенен для массовой стерилизации низших рас, а Siemens – чтобы разрабатывать более эффективные рентгеновские аппараты.

В декабре 1942 года, когда команда «Канада» выстроилась для переклички вдоль барака, Aufseherin выбрала из нее 30 девушек – «Ты, ты и ты» – и приказала им следовать за ней в тридцатый блок. Среди отобранных оказались словацкие еврейки Юдит Кахан, Лотта Френкель и Браха Беркович (4245) – 21 год, уроженка Цепы, высокая блондинка с голубыми глазами.

Лотта Френкель умоляла эсэсовку: «У меня понос, я не могу больше терпеть. Мне нужно пойти облегчиться». Aufseherin, которая не собиралась терпеть отвратительный запах от обделавшейся девушки, согласилась. Лотта Френкель бежит прятаться в уборную. Но ее спутницы оказались в ловушке. Браха Беркович вспоминает: «Мы ждали в очень, очень жаркой прихожей. Когда подошла моя очередь, я вошла внутрь и встала перед чем-то, что напоминало рентгеновский аппарат. Затем врач сказал мне уходить. И вдруг из-за жары мне стало плохо».

Первыми были вызваны Браха Беркович и Юдит Кахан[184], которые страдали от тошноты, рвоты и головной боли; но они получили лишь слабые дозы. Браха Беркович утверждает: «Адела Гутман предупредила меня, что у женщин, которых вызывают для этих экспериментов, не будет детей. Я испугалась и поспешила перейти в другую команду». Но другие девушки, подвергшиеся воздействию более сильного излучения, получили необратимые повреждения.

После потери менструаций, кошмара абортов, страха перед 25-м блоком, ужаса быть отобранными в газовую камеру женщины сталкиваются с «ожогами» 30-го блока. Сколько девушек выжило? Сколько из них умерло?

«Эти устройства, – заявил Гер 14 августа 1964 года во время процесса над Шуманом, – были лечебными аппаратами для облучения раковых клеток. Я знаю от доктора Шумана, что все люди из первой группы, которая состояла из 350 человек, умерли после облучения рентгеновскими лучами»[185].

Это число, несомненно, было бы больше, если бы не случалось «поломок». Соня Фишман рассказывает: «Збишек и Шлензак, двое польских заключенных, научили меня, как саботировать работу аппаратов. Все, что мне нужно было сделать, – это повернуть рычаг подачи воды. Без воды ток не шел. Збишек и Шлензак и сами боялись, но знали, что программа была такой: сначала евреи и цыгане, следом поляки». Шуман вызвал этих двух электриков, которые сделали вид, что ищут причину поломки. Но однажды Шуман застает Соню за разговором с одним из поляков[186]. «В наказание я должна была весь день простоять на коленях перед дверью, а поляка перевели во Флоссенбюрг».

Спустя месяц работа тридцатого блока была остановлена. «Я проработала у Хорста Шумана с 25 ноября по 20 декабря, – рассказывает Соня Фишман. – 20 декабря Шуман был госпитализирован в Катовице с сыпным тифом. Затем заболела Казя, а через два дня слегла и я». Без Шумана, который управлял рентгеновскими аппаратами, установка перестала работать. Эксперименты прекратились.

Изолированное положение 30-го блока привело к тому, что Соню и Казю не заметили лагерные власти. Девушки страдают от помутнения зрения, выпадения волос горстями, лихорадки и потери слуха. Мать Кази по ночам пробирается в блок и с одинаковым рвением заботится о своей дочери и о Соне. Она кормит их с ложечки, дает пить, вытирает липкий пот со лба. Благодаря тщательному уходу девушки восстанавливают силы. Соня Фишман признается: «Без Кази я бы умерла!»

После войны Казя назвала свою дочь именем женщины, которая стала ее лагерной сестрой.

Холодный ноябрь

После катастрофически жаркого лета, когда с неба не упало ни капли воды, наступила осень, а с ней пришли ледяные рассветы. Девушкам приходится часами стоять на сильном ветру, по пути на работу подходить к воротам, опасаясь безжалостного взгляда Таубе, который отбирает для блока № 25 узниц, страдающих от обморожений и язв во рту. А те, кого Таубе все же пропускает, страдают от гриппа, тифа и пневмонии.

Однажды утром на улице температура достигает минус десяти градусов. Идеально, чтобы умерщвить больше женщин, не тратя при этом «Циклон Б». «Когда наступила зима, – вспоминает Рена Корнрайх, – “они” отобрали у нас русскую форму и выдали длинные робы из мешковины. Всю зиму мы ходили только в этой одежде, без нижнего белья». Приходилось выбирать: съесть свой хлеб или поменять его на шерстяное пальто. «Имея грязный и неопрятный вид, ты не можешь рассчитывать на приличную работу. А имея доступ только к лагерной еде, не можешь себе ничего купить, чтобы не простудиться», – говорит Рахель Фаркас. Женщины дрожат, трясутся, стучат зубами. Они обматывают вокруг груди мешки из-под цемента, но холод все равно пронизывает до костей. «Я почти стала “мусульманкой” и ходила босиком, – говорит Ханка Шиллер. – Мала,