Желание жить. Трагические судьбы узниц лагеря Освенцим-Биркенау - Шошана Бухобза

Высокий и округлый лоб, бледный цвет лица и глубоко посаженные черные глаза. Когда Соня прибыла в лагерь, она весила 40 кг. На следующий день «хрупкая и прекрасная»[179] девушка босиком отправилась на плантации Райско выкапывать брюкву. Всего через несколько дней ходьбы по камнями на окровавленных ногах Сони не осталось живого места. К тому же она потеряла один из башмаков. Вернувшись в лагерь, девушка набралась храбрости и обратилась к капо, заведующей складом одежды. Бывшая узница Равенсбрюка Фрэнси Шмидт ударила ее ногой и выгнала вон. Одна из узниц увидела слезы Сони и отвела в медпункт.

«Эна Вайс и Маргита Швальбова продезинфицировали мои раны и сказали вернуться через два дня». Соня не возвращается. Она боится, что ей придется отдать за лечение свою пайку хлеба. Однако девушку нашли. В то время как женщины обрабатывают раны Сони, Хорст Шуман входит в медпункт и приказывает отправить к нему владеющую немецким секретаршу для уборки в его кабинете. После ухода Шумана Эна предлагает эту работу Соне. «Она сказала: “Если у тебя имеется голова на плечах, завтра же иди к нему”. Я не знала, кто он такой и чем занимается». Лицо девушки светлеет при мысли о том, что ей больше не придется шагать в Райско, борясь с порывами ветра.

Стоит Соне предстать перед доктором Хорстом Шуманом, который вдвое выше ее ростом и больше весом, как он тут же берет ее на работу. Она должна будет исполнять секретарские обязанности, подметать комнату и поддерживать огонь в печи.

Шуман принимает ее на работу 25 ноября, в день ее рождения. Вскоре к Соне присоединилась уборщица, 21-летняя Казимира – Казя – Топор (25923)[180], депортированная вместе с матерью и тремя сестрами. Девушки подружились и стали сестрами по лагерю. Это произошло прежде всего из чувства солидарности, потому что Шуман приказал им жить затворницами в блоке, порог которого не разрешалось пересекать даже эсэсовцам. Им разрешалось выходить из блока лишь чтобы принести угля – в случае Кази – или чтобы ненадолго заглянуть в бюро трудовых ресурсов – в случае Сони, чтобы передать туда одну из записок Шумана, в которой он требует свою ежедневную норму «подопытных кроликов». Затем эта записка передается в бюро труда, которое приказывает капо (мужчинам и женщинам) принести «части» в блок № 30.

«Подразделение Шумана, – объясняет Соня Фишман, – состояло из спальни, маленького зала ожидания и комнаты с рентгеновскими аппаратами, затемненной шторами. Я должна была записывать номера, имена и возраст заключенных – мужчин и женщин – и заставлять их ожидать, совершенно обнаженных. Моя работа заключалась в том, чтобы впускать и выпускать их».

Одетый в форму героя люфтваффе, где он прослужил всего два месяца, ни разу не побывав на фронте, Шуман впускает женщину (или мужчину) в комнату, усаживает на табуретку и укрывается в своей кабинке, чтобы «обстрелять» рентгеновскими лучами интимные места подопытного. «У него имелись разные пластины для женщин и мужчин», – сообщает Соня Фишман.

Шуман отправлялся на работу с самого утра. Он обходителен с Соней, но девушка отвечает ему односложно. Изредка он кладет в корзину для мусора сигареты – строго запрещенные для женщин, и остается только удивляться, зачем он это делает, – и хлеб. Девушка отказывается прикасаться к этим подаркам. Шуман делает вид, что ничего не заметил, и продолжает делать свои приношения. Затем начинается работа. «Процедура длилась несколько минут. Поэтому всего за несколько часов он мог стерилизовать большое количество заключенных», – заключает Соня.

Работа доктора Шумана

36-летний Хорст Шуман родился в городке на востоке Германии – Галле-на-Заале. Он был опытный мастер эвтаназии и принудительной стерилизации. Сын врача и сам неумелый врач, в 1934 году Шуман начал блестящую карьеру преступника в качестве главного врача спецподразделения гестапо, прикрепленного к суду по делам о наследственном здравоохранении Галле, где он отдает приказы о стерилизации людей, страдающих кретинизмом, шизофренией, слепотой и наследственной глухотой. Эти меры затронули тысячи граждан и обошлись казне в миллионы рейхсмарок.

С началом войны Шуман записался в качестве врача в люфтваффе, но через два месяца был призван для работы над проектом Aktion T4, в первом центре применения газа в Графенеке, Гомадинген (там были умерщвлены 10 634 человека). Он также работал в замке Зонненштайн, где уничтожал пожилых и больных людей. В июле 1941[181] года Шуман прибыл в Освенцим, чтобы набрать 575 больных или немощных. Среди них был Роман Вержбицкий, сын Тоси Пентковской. Все эти узники были убиты.

Шуман не был радиологом, но знал об опасности облучения рентгеновскими лучами. Он знал, что должен оставаться в защищенной кабине, когда облучает «подопытных кроликов». «Он сказал нам, – объясняет Соня Фишман, – что радиус действия лучей составляет около тридцати метров и что мы должны защищать себя от их воздействия, укрываясь в других комнатах в блоке». На этом его знания заканчивались. Шуман, который хвастался Гиммлеру, что может стерилизовать евреев, не убивая их, не знал, в каких дозах и как долго следовало подвергать «подопытных» воздействию, чтобы вызвать некроз их репродуктивных органов.

Однако доктор надеялся открыть эти показатели, тренируясь на неисчерпаемом лагерном «материале». В группе из 20 заключенных всех облучали по-разному. Шуман варьировал интенсивность и время воздействия. Он начал с коротких отрезков времени и низких уровней облучения для первых женщин, затем увеличивал дозы для остальных. Эти данные он записывал в свой блокнот, с указанием номера пациента, его возраста и изменений в его состоянии после облучения. Шуман считал, что эталонные показатели будут найдены, когда он сравнит определенное количество данных.

Поначалу женщин не приводили насильно, а заманивали обещанием места в хорошей команде. Aufseherinnen объявили во время переклички, что разыскиваются медсестры. Девушки пришли – как настоящие медсестры, так и те, кто решил ими прикинуться в надежде, что их наймут на работу «под крышей» до наступления зимы, – и те, кому еще не исполнилось и 20 лет.

Рахель Фаркас, 19 лет, родилась в Румынии, выросла в словацком Кежмароке. Когда за ней явились бойцы «Глинки», она только что перенесла операцию. Бойцы утверждали, что ее конвой отправят на шоколадную фабрику, Рахель сказала себе: «Я с этим справлюсь». Вместо шоколада ее ждал Освенцим.

В Биркенау Рахель работает в команде переносчиков трупов. Работа медсестрой, спасение жизней вместо сбора трупов – звучит заманчиво. Рахель не может вспомнить, что с ней делали в тридцатом блоке, она помнит только боль, которую почувствовала, когда вышла наружу. «Когда я вернулась в свой блок, тело горело, как в огне. Ко мне подбежала Эна Вайс. Она повторяла: “О, Боже! Боже мой! Боже мой! Что они с тобой сделали?”» Рахель рвало,