Желание жить. Трагические судьбы узниц лагеря Освенцим-Биркенау - Шошана Бухобза

По сигналу СС открывается водонепроницаемая дверь, женщин отправляют во вторую комнату, где на них выливают ледяную воду.

Маршрут заканчивается в последней, самой маленькой комнате, которая служит местом регистрации и нанесения татуировок.

Сиби Меллер и капо Рита

Общую перекличку пережило около 3000 узниц. В последующие дни составы рабочих команд изменили, и лишь немногие женщины, еврейки и нееврейки, вернулись на свои должности.

Однажды утром Рита Штоссель, капо «Канады», вскрикнула от радости, увидев на Lagerstrasse сестер Меллер. В команде по сносу зданий она не раз устраивала тяжелую жизнь Циби и Ливии, которые продолжали прокрадываться по ночам, чтобы набрать воды из «умывальников». Бывшая проститутка обнимает девушек, восклицает при виде того, как они исхудали, и записывает их в свою команду. Сестры идут к Освенциму, ослепленные своей удачей.

Капо могут, руководствуясь своими прихотями, записать девушек в свою команду или выгнать из нее, помочь остаться в живых или написать рапорт, чтобы отправить в штрафную команду.

Пораженные богатством складов, сестры были способны думать только о еде. На третий день Циби обнаруживает в кармане какой-то одежды французскую монету. «Циби решила отдать ее Рите в знак благодарности. Она тут же отошла от стола и сунула монету Рите в руку». Рита Штоссель никогда не забудет этот подарок. А поскольку СС требовалась секретарша на склад, она позвала Циби и прошептала ей: «Ты печатаешь на машинке быстрее ветра. Ты поняла?»

Циби сообщают, что она должна составить опись партий одежды, составленных ее подругами по команде. Система проста: она должна записать на бумаге в столбик количество джемперов, брюк, платьев и юбок партиями по 10 штук. Но подушечки ее пальцев покрылись мозолями. Ее ногти были сломаны о каменные цепи. Ее пальцы настолько огрубели, что их невозможно сомкнуть вокруг карандаша. Как тогда печатать на машинке? Но Циби старается, ее сердце колотится. Жизнь Ливии в ее руках!

Конвои с польскими узницами следуют один за другим

Конвои движутся без перерыва: идет ли дождь или светит солнце, имеют ли они вид поездов или автобусов с решетками на окнах.

16 декабря 1942 года Ромуальда Цесельская (27184), 48 лет, уроженка города Гонбин, вместе с 25 другими женщинами была отправлена из тюрьмы Монтелупич в Биркенау на автобусе с решетками на окнах. Ромуальда и ее муж Феликс[192] помогали евреям, как могли: раздавали еду и одежду, снабжали фальшивыми документами, чтобы те имели возможность бежать из гетто, прятали в своих квартирах и магазинах. В пути Ромуальда думала лишь об одном: что ей удастся воссоединиться с мужем, который был заключен в Освенцим летом 1942 года.

После того как Ромуальда и ее подруги по несчастью раздеваются, проходят процедуру бритья и посещают сауну, их передают блоковой. «Наши номера не были зарегистрированы, когда мы вошли в блок. В 1942 году никто не знал, в каких бараках находятся заключенные, главное – общее число должно было сходиться», – вспоминает она. На следующий день капо собрала женщин, чтобы отвести их на работу, когда заметила узницу, пытавшуюся сбежать. «Ее поймала капо и избила, потом подоспел и эсэсовец и тоже отколотил девушку. Снег вокруг ее головы окрасился кровью».

Капо ведет свою команду за барак и приказывает им собрать полные фекалий миски, вмерзшие в снег. Заключенные начинают разбивать лед своими деревянными башмаками. «Узницы, страдающие диареей, не успевали дойти до уборной. Поэтому они испражнялись в миску, которую незаметно бросали за бараком. Без миски они испачкали бы постель или пол, и блоковая избила бы их».

Неделей позже в Биркенау прибывает конвой из Плонского гетто. В лагерь приняты только 256 женщин, среди них – две сестры Козица, 20-летняя Ханка (27475) и 18-летняя Белла (27476).

Наблюдая за раздачей платьев и деревянных башмаков, Белла Козица, которая все знает о польских зимах, понимает, что не может выжить в такой обуви. Крадясь, как кошка, она возвращается в раздевалку. «В куче одежды и вещей, оставленных девушками, я нашла свои сапоги и нож. Обрезала голенище до нужной высоты в надежде, что эсэсовцы не заметят». Позже Белла узнает, что ее могли убить за совершение двух преступлений: за то, что она вернулась в раздевалку, и за то, что она забрала свои сапоги. Но в суматохе, среди криков, слез и побоев Aufseherinnen и капо не заметили ее отсутствия. Разместившись в блоке № 8 вместе с другими узницами из своего конвоя, Белла замечает буквально раздувшуюся девушку, страдающую от жажды. «Она объяснила мне, что распухла от жажды и что у нее нет сил пойти на кухню попросить стакан воды». Белла, еще не зараженная токсичным лагерным поведением «каждый сам за себя», решает ей помочь. «Когда я подошла к кухне, одна из заключенных подписывала документ на получение бочки с кофе». Женщина спросила Беллу, может ли она помочь донести бак вместе с другой узницей в обмен на хлеб. Белла согласилась. Одна впереди, другая позади, они понесли свою ношу по Lagerstrasse. Женщина, подписавшая документ, останавливается перед огороженным стеной блоком, открывает дверь и просит двух носильщиц поставить груз во двор. «То, что я увидела, неописуемо. Двор был завален трупами и скелетами. По ним бегали крысы. Женщины кричали, умоляя: “воды, воды”».

Белла Козица, возможно, одна из немногих заключенных в Биркенау, которая побывала в блоке № 25 и вышла оттуда живой. Вернувшись в свой блок, она дала жаждущей стакан воды.

Первое Рождество

Заключенные живут надеждой на то, что руководство лагеря все же даст им дополнительную еду и день отдыха на Рождество. «Ведь, в конце концов, – восклицает Ханка Шиллер, – даже эсэсовцы празднуют Рождество». И надежды узниц стали крепнуть, когда немцы привезли в женский лагерь огромную ель, установив ее на Lagerstrasse и украсив гирляндами и разноцветными игрушками.

Ель была сверкающей и великолепной. Ханка Шиллер вспоминает: «Вечером 24-го числа эсэсовцы выстроили нас на перекличку вокруг зажженной елки». Немки стояли отдельно от всех остальных и пели Stille Nacht. Затем полькам разрешили спеть рождественскую песню на польском языке».

Внезапно узницы замечают женщину с двумя детьми 7 и 9 лет. Новость передается из уст в уста: жительницу деревни неподалеку от Освенцима эсэсовцы обвинили в краже кролика. Ее арестовали вместе с детьми, один из которых был слепым. Прерывающимся от рыданий голосом Ханка Шиллер рассказывает историю о том, как мать и двое детей были приговорены к смерти: им в сердце вонзили шприцы с фенолом.

Рождественская ночь омрачается темной тенью. Но следующий день будет еще мрачнее. После переклички эсэсовцы отдали приказ Blockspeer, означающий,