Желание жить. Трагические судьбы узниц лагеря Освенцим-Биркенау - Шошана Бухобза

Клауберг, которому было присвоено почетное звание Gruppenführer СС, сделал все возможное, чтобы добиться встречи с Гиммлером. 30 мая 1942 года Карл написал ему: «Кто особенно заинтересован в подобных вещах в Германии и кто мог бы мне помочь, так это вы, мой дорогой Reichsführer. В том же, что касается “отрицательной демографической политики”, необходим переход от экспериментов на животных к экспериментам на людях». 7 июля 1942 года Клауберг был наконец приглашен в кабинет Reichsführer в штаб-квартире в Восточной Пруссии, чтобы объяснить свои намерения.

Это была решающая встреча, поскольку она проходила в присутствии Рихарда Глюкса, генерального инспектора концентрационных лагерей. Клауберг получил разрешение продолжить свои эксперименты в Освенциме. Об этой встрече был составлен пространный отчет: «Reichsführer СС обещал Gruppenführer СС проф. Клаубергу [sic], что концлагерь Освенцим будет предоставлен в его распоряжение для проведения экспериментов на людях и животных. Цель состоит в том, чтобы, используя несколько базовых опытов <…>, разработать процедуру, которая позволила бы стерилизовать людей незаметно для них самих. Когда результаты этих опытов будут готовы, Reichsführer СС представит новый отчет, с тем чтобы затем приступить к осуществлению стерилизации еврейских женщин на практике. <…> Reichsführer СС настаивает на том, что это операция высшей степени секретности, обсуждение которой должно вестись исключительно узким кругом лиц. Сотрудники, участвующие в испытаниях или обсуждениях, должны обязаться держать происходящее в тайне»[200].

Во время допроса на суде Клауберг решил взять на себя ответственность за собственные действия. Он заявил: «Гиммлер меня не вызывал. Я обратился к нему из научного интереса. Поэтому я проводил стерилизацию исключительно в частном порядке по собственной инициативе[201]». В концлагере вопросы этики утратили для врачей всякий смысл[202]. Клауберг дошел до того, что утверждал, будто спас жизни своих подопытных, выбрав их для экспериментов.

Поляк Иржи Берановский (2094) был назначен техником по обслуживанию рентгеновского аппарата в блоке Клауберга. Женщинам было запрещено покидать блок № 30, однако для обслуживания оборудования были наняты двое заключенных из Освенцима: Шлензак на рентгеновские аппараты Шумана и Берановский для оборудования Клауберга.

Иржи Берановский установил контакт с Сильвией: «Однажды, – рассказывает она, – один человек прошептал “Lager” и оставил мне ведро с двойным дном. Я засунула туда несколько фотографий и документов. Не знаю, что с ними сталось». Иржи подтверждает показания Сильвии: «Я встречался с Сильвией», – говорит он. Он также рассказывает, что Эна Вайс попросила его достать инструменты для абортов, потому что, по его словам, «когда беременная рожала ребенка, им обоим делали инъекцию фенола. Именно этого хотела избежать доктор».

Свидетельство Берановского демонстрирует, до какой степени Эна Вайс боялась столкнуться с наплывом беременных узниц.

Препарат доктора Клауберга

Какой препарат использовал Клауберг? Швальбова описывает «бутылку, наполненную белым веществом и снабженную этикеткой с номером». Существует два контрастных вещества, непроницаемых для излучения: йодипин, имеющий коричневый цвет, и сульфат бария, который имеет белый цвет и вызывает в тканях воспалительные реакции. Клауберг утверждает, что в блоке № 30 стерилизация не проводилась. Он просто тестировал различные контрастные средства для рентгенографии, такие как йодипин и белый неоронтиум (барий, новый препарат), чтобы проверить, какой из них может обеспечить наилучшие снимки матки и фаллопиевых труб, без каких-либо стерилизующих добавок.

Однако его версии противоречат два факта: накладные из лаборатории компании Schering от 5 ноября 1942 г[203]., в которых упоминаются препараты с различными дозами формалина, смешанные с новокаином, а также полная стерильность Маргиты Нойман и Сильвии Фридман, которая заявила при даче показаний: «В Биркенау я сама подверглась экспериментам, о которых расскажу позже; я сообщу также о том, как они проводились над женщинами доктором Клаубергом».

Всех поразило утверждение Клауберга: «Данная инъекция безболезненна, если у женщины нет менструальных расстройств. Контрастная жидкость попадает в брюшную полость через фаллопиевы трубы без каких-либо побочных эффектов. Температура и белые выделения не являются побочными эффектами. Органы не могут получить повреждений, если только эти инъекции не выполняет “неуклюжий” человек. Единственное условие – использование стерильных инструментов».

Менее чем через месяц после открытия отделения Клауберга одна из «пациенток» подхватила тиф. Клауберг прервал свои эксперименты, предупредил лагерное начальство и пожаловался Гиммлеру на невыносимые условия работы.

Эсэсовские врачи отказались превращать 30-й блок с его дорогостоящими аппаратами в палату для смертельно больных. Они приказали медицинскому персоналу оставаться на своих местах, а пациенток Клауберга перевели в блок № 27, где содержали евреек. Маргите Нойман удалось выжить. «Я была свидетелем смерти матери четверых детей и еще одной, Анны, матери троих детей. Они умерли в результате экспериментов доктора Клауберга». Сильвия Фридман подтверждает смерть одной из пациенток Клауберга. «Женщина умерла в блоке № 27 от септицемии после лечения у Клауберга. Я говорила об этом с Клаубергом. Ему было все равно. Медицинский персонал надеялся, что 30-й блок в конце концов закроют».

Но Клауберг не отказался от своего проекта. Совсем наоборот. «Профессор»[204] приставал к Гиммлеру с просьбами об улучшении условий труда. В марте в блок № 30 были отправлены четверо новых узниц. Они опасались худшего. Но их не выбрали в качестве «подопытных кроликов». Эсэсовцы решили таким образом усилить медицинскую команду в экспериментальном блоке.

Только Маргите Швальбовой удастся покинуть блок № 30. «Мне сказали, что женщины будут переведены в 10-й блок Освенцима и что они будут уничтожены. Мне нужно было придумать, как вернуться на свою прежнюю работу». Потребовалось вмешательство Орли Райхерт, чтобы возвратить Швальбову в больницу, и врачи СС удовлетворили просьбу капо. «С тех пор, – рассказывает Швальбова, – моим главным связным стал Давид Шмулевский, член Сопротивления из мужского лагеря»[205].

Убийство новорожденных

Беременным еврейкам и нееврейкам грозят одинаковые муки: умереть в газовой камере вместе с ребенком или принести его в жертву, чтобы выжить. Эдит Вальдман (6344), отобранная в 30-й блок, сумела выбраться через окно. Но она так и не простила себе, что вместе с лагерными подругами утопила младенца, чтобы дать его матери шанс выжить.

Медсестра Анна Яхнина рассказывает об убийстве нееврейских новорожденных: «Немецкая узница Клара принимала роды, а затем топила детей в своей комнате в 24-м блоке. Если дети были здоровыми и красивыми, она начинала переживать. Она жаловалась на то, что ей приходится так поступать, но что она могла поделать? Это был приказ, и, в конце концов, она была всего лишь заключенной».

Клару приговорили к заключению в Равенсбрюк за выполнение подпольных абортов. В лагере Биркенау эсэсовцы назначили ее ответственной за умерщвление польских младенцев. Анна Яхнина вспоминает. «В блоке № 23 у женщины случился выкидыш на 7-м