Желание жить. Трагические судьбы узниц лагеря Освенцим-Биркенау - Шошана Бухобза

о привилегированном положении. Жаль, что в фототеке отсутствует снимок, сделанный через несколько дней после прибытия девушки с конвоем. Но все фотографии евреек исчезли, их сожгли нацисты перед эвакуацией лагеря. Можно предположить, что ради выживания Катя Зингер играла в игру эсэсовцев.

И тем более меня смутили слова архивариуса музея Освенцима, что у меня был перевод[209] книги бригадира Давида Шмулевского (27849), написанной на идише, под названием «Воспоминания о Сопротивлении в Освенциме-Биркенау»[210]. В конце книги Шмулевский перечисляет мужчин и женщин, участвовавших в лагерном Сопротивлении, как евреев, так и неевреев, в алфавитном порядке. Все эти имена были написаны «на слух», и мне потребовались месяцы, чтобы разобраться, кто есть кто. Но в конце концов мне удалось идентифицировать имена врачей мужского и женского пола, участников Сопротивления еврейского, польского и немецкого происхождения и членов французских бригад. Имя Кати, написанное как Зингер, значится в этом списке. В нем также значатся Орли Райхерт, Маргита Швальбова, Мала Циметбаум и Райя Каган[211].

«Союз»

Свою работу в бюро трудовых ресурсов Катя Зингер начала с обращения к словачкам за поддержкой. Она сказала им, что хочет набрать смешанную команду, состоящую из евреек, полек и немецких коммунисток. На кого из неевреек могут положиться еврейки, не опасаясь уничтожения?

«В январе 1943 года, – рассказывает Ханка Шиллер, – Катя Зингер пришла в наш польский блок. Конечно, я знала Катю, но не была знакома с ней близко. Мы сели – она, главная по блоку и я. Две польки слушали Катю с ошеломленным вниманием. Она начала с того, что рассказала нам: “Немки из Равенсбрюка, черные треугольники, – наши капо и блоковые, причиняют нам большие страдания. Они бьют нас, воруют у нас и доносят на нас”. И я должна сказать, что слова Кати было чистой правдой».

Катя Зингер в общих чертах описала полькам свой план. «Она сказала нам: “Тиф уничтожил большое количество заключенных из Равенсбрюка. Свободных должностей много. Рабочие команды остались без капо, а блоки – без блочных. И я не хочу назначать на ответственные должности только евреек”». Предложение Кати было простым: еврейкам и полькам необходимо заключить союз.

Польки молча переглядываются. Стоит ли им принять предложение или отказаться? Обе женщины понимают, что Катя интересовалась ими и знает, что они не антисемитки. Но они принадлежат к общине, которая и в лагере испытывает сдержанные чувства и даже ненависть к еврейкам. Чтобы завоевать уважение своих подруг, им нужно будет разобраться с чувствительными моментами. К тому же заключить союз с Катей означает заставить работать машину нацистов – пусть и во благо.

Но предложение Кати Зингер – их единственный шанс изменить ситуацию. Видя их колебания, Катя понимает, что ее предложение имеет слабые стороны. Мандель и Дрекслер должны будут утвердить предложенные имена. Решение нужно принимать срочно, ведь Мандель и Дрекслер могут назначить жестоких заключенных. Затем Катя уходит. Ханка Шиллер сообщает, что союз был принят, но пришлось ждать несколько недель, пока Дрекслер утвердит имена.

План Кати

Тем временем Ципи приступает к колоссальному труду. Катя Зингер поставила ей задачу: создать досье по именам, номерам и профессиям всех заключенных в лагере. Катя без труда обосновывает работу Ципи: для того чтобы провести перепись заключенных, нужно обойти барак за бараком. Это единственный способ определить живых и мертвых. Дрекслер ничего не остается, как согласиться. Ципи приступает к работе. Она просматривает два лагерных архива: Numerbuch (реестр по номерам) и Hauptbuch (общий реестр), в которых перечислены номера и имена узниц в хронологическом порядке, по дате прибытия. В этих двух реестрах умершие отмечены крестиком или буквами «SB», если они были убиты газом.

Эта работа преследует две цели. Ципи поясняет: «Чтобы отправить уязвимых заключенных в хорошие команды, мы должны были показать, что их профессия может пригодиться лагерю». Вторая – и более важная – цель состоит в том, чтобы собрать воедино регистрационные номера тех, кто умер с момента создания женского лагеря. Их все копируют в секретное досье. Катя Зингер и Ципи надеются, что благодаря идентификационным номерам мертвых им удастся спасти живых узниц. Еще одна цель Кати – сократить продолжительность двух перекличек в день. Она хочет не испортить систему, внеся беспорядок в записи, а, напротив, «смазать шестеренки». Если она передаст эсэсовцам точный список живых женщин, продолжительность перекличек сократится. И число умирающих от холода и истощения в конечном итоге уменьшится.

Ципи вспоминает: «Мы выдали секретарше каждого блока по тетрадке. Они должны были записывать в него имена и номера вновь прибывших в день их заселения. Каждый вечер мы раздавали блоковым листы бумаги, испещренные цифрами. У них была лишь одна задача: вычеркнуть номера женщин, умерших в этот день, отправленных в блок № 25 или госпитализированных. Мы называли эту систему Vor-Appel, предварительная перекличка».

Катя объясняет: «Мы переводим Vor-Appel как “листы присутствия”. Благодаря им эсэсовцам нужно было только проверять имена (в каждом блоке), необходимость называть наши номера во время переклички отпадала. Затем они проверяли списки для больницы, для Буны [Освенцим III—Моновиц] и для Stabsgebäude, потому что мы получали ежедневный отчет о количестве женщин, работавших вне Биркенау». И Ципи утверждает: «Благодаря листам присутствия мы смогли сократить время проведения перекличек».

Ханка Шиллер это подтверждает: «Кате удавалось поддерживать в лагере порядок. Для эсэсовцев это было просто чудо <…>. Мы заранее знали, сколько женщин проживает в том или ином блоке. Конечно, это требовало труда. Кате помогали женщины из бюро трудовых ресурсов и Ципи. Но именно она упростила подсчет женщин-заключенных».

Катя продолжает переговоры с узницами из бюро. Только у них есть возможность назначать женщин в хорошие команды. Ванда Мароссаньи говорит: «Катя хорошо относилась к полькам. И мы помогали ей». Ослабевших женщин переводили в хорошие команды или подлагеря».

Фрэнсис Манджел Тэк говорит: «Мы научились организовать переклички. Я ставила здоровых женщин в первые шеренги, а самых слабых – в последние. Я жила в 19-м блоке, затем в блоках № 20 и 21. Когда эсэсовцы заканчивали подсчеты в одном из блоков, слабые девушки из соседнего барака проскальзывали туда, где уже произвели подсчеты, а им на смену приходили сильные девушки».

На сцену выходит Мала Циметбаум

Катя Зингер знает о существовании Малы Циметбаум, молодой еврейской переводчицы, которую так хвалят женщины. Ципи свидетельствует: «Катя сказала: “Приведи ее ко мне”». Ципи не присутствовала на встрече Кати и Малы. Но она обнаруживает, что Мала получила повышение и назначена Läuferin, что она будет помогать двум словачкам, Сали Нозицех и Герте Рот.

У Läuferinnen завидное положение. Они носят синие платья в белый горошек, украшенные воротничком, хорошо обуты, и эсэсовцы обращаются с ними должным образом. Läuferinnen перемещаются между Биркенау