Мифы Древней Греции: Боги - Олег Ивик

воровством, а позднее, приняв римское имя Меркурия, стал помогать еще и торговцам. Но этому выдающемуся богу будет посвящена отдельная глава. Что же касается его матери и ее связи с Зевсом, о них повествует «гомеровский» гимн «К Гермесу»:

Родила его Майя,

Нимфа, достойная чести великой, в любви сочетавшись

С Зевсом-Кронионом. Сонма блаженных богов избегая,

В густотенистой пещере жила пышнокудрая нимфа.

Там-то на ложе всходил к ней Кронион глубокою ночью,

В пору, как сон многосладкий владел белолокотной Герой.

Втайне равно от богов и людей заключен был союз их[527].

Диона

Диона, возлюбленная Зевса, – персонаж загадочный, и о ней мало что известно. Мифографы, перечисляя детей, рожденных разными богами, упоминают по крайней мере четырех богинь с этим именем: титаниду Диону (дочь Урана и Геи)[528], Нереиду (дочь Нерея и Дориды)[529], Океаниду (дочь Океана и Тефии)[530], и, наконец, Гигин сообщает о некой Дионе, рожденной «от Эфира и Земли»[531] (вероятно, Эфиром юный римлянин ошибочно назвал Урана, поскольку и многие другие перечисленные Гигином дети Эфира – явные Ураниды; правда, Небо в его генеалогиях тоже присутствует). Которая из этих богинь разделила ложе Зевса, сказать трудно. Более того, не исключено, что Диона на свете жила только одна и разные мифографы лишь приводят разные варианты ее происхождения.

Существует и другая загадка, связанная с Дионой, чьей бы дочерью она ни была, – многие мифографы считают ее матерью Афродиты. История рождения богини любви из попавшего в море семени Урана общеизвестна (ее приводит, например, Гесиод)[532], и никакой матери при этом не понадобилось. Но Гомер в «Илиаде» уверенно рассказывает, как Афродита, раненная под Троей копьем Диомеда, примчалась на Олимп:

Пала Киприда, сойдя с колесницы, в колени Дионы,

Матери милой. В объятья Диона ее заключила…

Диона в ответ называет Афродиту «дочь моя»[533] и никаких сомнений по поводу своего материнства не высказывает. В то же время Афина в «Илиаде» с такой же уверенностью говорит «Зевесова дочь Афродита»[534]. Дочерью Зевса называет Афродиту и Гефест[535]. Да и Аполлодор сообщает, что у Зевса «от Дионы родилась Афродита». Кстати, Аполлодор пишет о рождении Афродиты от Зевса и Дионы через несколько строк после того, как он поведал о некой Нереиде Дионе – вероятно, именно ее он и считал матерью богини любви[536].

Таким образом, казалось бы, связь Зевса с Дионой особых сомнений не вызывает. Но удивительно, что сама эта связь, насколько известно авторам настоящей книги, никем не описана. Античные мифографы, увлеченно живописавшие, как Зевс преследовал своей страстью других богинь и нимф, как он принимал для этого различные облики, как обнимал их в тени рощ и пещер, как прятал их от ревнивой Геры, – ни слова не сообщают о романтических отношениях царя богов и Дионы. Некоторый свет на это, возможно, проливает Прокл Диадох. Он, цитируя Орфея, повествует о том, как Диона (дочь Урана и Геи)[537] вызвала страсть у Зевса: «Вторую Афродиту рождает Зевс… ему помогает Диона…:

Страсть охватила отца величайшего, семя изверглось

Пенное из детородного члена, восприняло море

Семя великого Зевса: затем по прошествии года

В пору цветущей весны родило Афродиту смешницу,

Пенорожденную»[538].

Если верить Орфею, дело обошлось без половой близости в прямом смысле этого слова, и Диону можно назвать матерью Афродиты лишь с очень большой натяжкой. Но зато эта версия не расходится с общепринятым мнением, что Афродита родилась из морской пены, – остается лишь вопрос о том, кто именно, Уран или Зевс, эту пену оплодотворил. Если верить Цицерону (который, впрочем, лишь излагал распространенную точку зрения), на свете существовало несколько последовательно рожденных богинь любви, носивших одно и то же имя[539].

Непорочные связи

Зевсу неоднократно довелось становиться отцом, не вступая в сексуальные отношения. Нонн Панополитанский описывает, как однажды Кронид покусился на собственную дочь Афродиту. Богиня не пожелала вступить в кровосмесительную связь и убежала, а Зевс излил семя на Землю. В результате этой «тройственной» связи появился один из видов кентавров[540].

Подобным образом был рожден Землею и бог Агдистис (отец Аттиса). Павсаний пишет, что «Зевс, заснув, уронил семя на землю и что с течением времени от этого родилось божество, имеющее двойные половые органы, мужские и женские. Имя этому божеству дали Агдистис». Правда, двуполый Агдистис был не греческим, а малоазийским божеством, но, во-первых, греки издревле имели в Малой Азии множество колоний, а во-вторых, они охотно заимствовали малоазийские культы, и Павсаний познакомился с преданиями об Агдистисе в Ахайе, где греки воздвигли святилище в честь Аттиса. Поэтому нет оснований сомневаться, что именно греческий Зевс считался отцом этого двуполого божества (впрочем, двуполым оно оставалось очень недолго, поскольку боги решили исправить недоразумение и отрезали у новорожденного все лишнее, превратив его в девочку)[541].

Еще более экзотическим было рождение Ориона, который тоже в определенном смысле считается сыном Зевса (и не только). Овидий пишет, как Юпитер (Зевс), «владыка морей» (Посейдон) и Меркурий (Гермес) скитались по земле под видом простых путников. Однажды им довелось просить о гостеприимстве почтенного, но бедного старика Гириея – «землепашца убогого поля». Гирией не понял, что перед ним боги, но путников принял от всей души, и Зевс решил выполнить любое желание гостеприимного старца:

Молвит Юпитер: «Коль ты чего-нибудь хочешь, скажи мне:

Все ты получишь!» И вот вымолвил кроткий старик:

«Был я на милой женат, которую с детства любил я.

Спросите, где же она? В урне останки ее.

Ей я поклялся, и вас призвал я в свидетели клятвы:

После нее ни на ком больше уж я не женюсь.

Слово свое я сдержал. Но иное питаю желанье:

Быть хочу я отцом, хоть не имея жены!»

Боги согласны. И вот позади вола они стали

И… но мешает мне стыд об остальном говорить.

После землею они засыпали влажную шкуру,

А через десять уже месяцев мальчик там был.

И по рожденью его Гирией назвал Урионом:

Первая буква потом в имени стала иной[542].

Если у кого-то из читателей возникли сомнения по поводу того, что делали боги «позади вола» и о чем именно постеснялся сказать знаменитый римлянин (который, вообще говоря, не отличался