Варяжская сага. Пряди Ансгара - Борис Сергеевич Корниенко

от нее без ума. В этом не было ничего удивительного, ведь и он, Ансгар, легко поддался ее чарам. Это сейчас он лежит с проясневшей головой, поскольку только что сбросил напряжение. Но совсем скоро силы к нему вернутся, тело вновь наполнится желанием, голова снова помутится от ее чар, и Вивека снова будет вертеть им как хочет. Но нет! Больше он ей этого не позволит!

Все ему говорили, что она опасная женщина. Все! Он слушал, запоминал, но не понимал, насколько она и вправду опасна! Они и сами не понимали. Этот воин с родинкой под глазом, Фьялар, – ее хирдман, и это он приходил к Братяте, пытаясь подговорить его к мятежу. Конечно, Фьялар не сам это придумал. И даже не Сверр. Это она, Вивека!

А она продолжала нашептывать ему в самое ухо – что-то про власть, про богатство, про могущество. Она решила, что уже совсем завладела им, и не замечала, как хмурит он чело, погруженный в свои размышления. О, если бы она только знала, о чем он думал в этот миг! А думал Ансгар о том, что вот ее ладонь скользит по его груди, едва касаясь кончиками пальцев, и пальцы эти такие тонкие, нежные. И их украшают кольца – много колец, почти на каждом пальце. Обычно Ансгар не обращал внимания на женские украшения, они были ему неинтересны. Но в этот раз одно кольцо он узнал – то самое, которое показывал ему Братята, кольцо Златы.

Он уже все понял, оставалось только разобраться в нескольких мелочах. Для этого нужно было только молчать, внимательно слушать и смотреть – Вивека сама ему все расскажет и покажет!

– Ты знаешь, – шептала она ему на ухо, – Сверр мне говорил, будто среди финнов есть заговор, говорил, им мало того, что конунг Хельги уже сделал Оцо наместником в Хольмгарде, и они хотят править здесь своей волей. И за всем этим стоит сам Оцо! Если бы ты только сумел разоблачить этот заговор! Тогда Хельги непременно вознаградит тебя и не только сделает ярлом, но и поставит править в Хольмгарде вместо Оцо…

– Как же я стану конунгом? – спросил Ансгар, стараясь изобразить искреннюю заинтересованность.

– О, не все сразу, мой дорогой! – улыбнулась Вивека. – Сначала стань правителем Хольмгарда!

Где-то внизу хлопнула дверь, послышались чьи-то шаги.

– Это Ингилейв! – Она вскочила на ноги, блистая перед ним своей наготой. – Одевайся!

– Где мой меч? И нож… – спохватился Ансгар, в то время как глаза его наслаждались представшим перед ним зрелищем.

– Потом! Потом! Одевайся!

* * *

Они сидели за столом. Мальчик весело уплетал за обе щеки лепешки с медом и запивал ягодным взваром. Время от времени он любопытно поглядывал на Ансгара и, наконец, не утерпев, спросил с набитым ртом:

– А ты теперь будешь с мамой?

Ансгар не знал, что ответить, но за него это сделала Вивека. Она улыбнулась и сказала:

– Да, сынок, он теперь будет с нами.

– А правда, что ты убил Сверра? – не унимался Ингилейв.

– Не надо об этом говорить, – мягко попросила Вивека и погладила сына по голове. – Кушай-кушай, мой родной! Будешь сильный и большой! Как твой отец! Будешь у меня конунгом!

Ансгар внимательно посмотрел на нее и только теперь увидел в ее глазах настоящую и, наверное, единственную любовь – это была любовь к сыну. Потом он снова поглядел на Ингилейва и наконец понял, кого тот ему напоминал.

– Да, это я убил Сверра, – сказал он строго.

– Сверр был хороший! – грустно промолвил мальчик. – Жаль, что его больше нет!

– Может быть, он и был хороший, – ответил Ансгар, – и, может быть, я напрасно его убил.

Вивека тут же изменилась в лице. Оно стало каким-то настороженно-злым.

– Ты покушал? – снова обратилась она к сыну. – Иди еще погуляй!

– Ну, ма-ма… – заныл было Ингилейв, но она наклонилась к нему и что-то прошептала на ушко. Мальчик зыркнул на Ансгара, встал из-за стола и выскочил из покоев.

– Хороший парень, – произнес Ансгар, – твой единственный сын. Ты, наверно, души в нем не чаешь.

Вивека холодно посмотрела на него – от прежней ласковости не осталось и следа.

– Он – вся моя жизнь! – сказала она твердо.

– И ради него ты пойдешь на все, верно? – подхватил Ансгар. – Сотворишь что угодно, лишь бы возвысить его и сделать конунгом, каким был его отец, да?

Вивека промолчала, ничего не ответила. Она отвернулась, как-то задергала плечами, и Ансгар подумал, что она плачет. Ему на миг даже стало жаль ее, но потом он вспомнил Злату, и жалость исчезла. А Вивека вдруг обернулась и бросилась на него, а в руке у нее был нож. С грохотом уронив лавку, Ансгар едва успел выскочить из-за стола, так что тонкое лезвие лишь слегка коснулось груди. Но оно было таким острым, что и этого хватило, чтобы пустить кровь. Увидев, как на рубахе Ансгара расплывается красное пятно, Вивека, дико завизжав, снова кинулась на него, но теперь он был к этому готов и легко перехватил руку с занесенным для удара ножом.

– А вот и второй! – воскликнул он, ведь это оказался точно такой же нож, каким была убита Злата.

– Фьялар! Кристер! – закричала во все горло Вивека.

Ансгар вывернул ей кисть, отобрал нож и оттолкнул, так что она отлетела в угол. Снизу уже доносился топот ног, а другого оружия под рукой не оказалось, потому что он так и не знал, где остался Домарбранд. Дверь распахнулась, и в комнату ворвались двое мужей – один с коротким мечом, а другой с дубинкой, обитой железом.

– Убейте его! – Вивека указала пальцем на Ансгара, и лицо ее настолько исказилось злобой, что в ней никак нельзя было узнать ту женщину, которая еще совсем недавно была такой ласковой и нежной.

Двое хирдманов двинулись в его сторону, и Ансгар перевернул перед собой стол, чтобы преградить им путь. Кристер потянулся рукой, пытаясь его отодвинуть, но Ансгар ударил ножом, пронзив ему ладонь насквозь. С криком боли Кристер отдернул руку, а вместе с ней и нож, и Ансгар остался безоружным.

Внизу захлопали двери, послышался какой-то шум, и Вивека дико засмеялась.

– Я велела Ингилейву позвать всех, кто есть, – хищно улыбаясь, проговорила она. – Ты не выйдешь отсюда живым!

Ансгар понял, что ждать больше нельзя, схватил первое, что попалось под руку, – глиняную кринку – и швырнул во Фьялара, угодив ему в голову. Вслед за тем он перепрыгнул через стол и врезался плечом в Кристера, который еще не успел вытащить нож из ладони. От удара тот отлетел в