Миссия в Неаполе - Иван Иванович Любенко

— Святой Януарий!

На запятнанной, выцветшей тряпке, вбирая в себя скудный свет, вспыхнуло червонное золото — крест-распятие, чьи рубиновые капли крови горели зловещим, недобрым огнём. — Это он… — прошептала Кармела, осеняя себя знамением, — …тот самый… из-за которого синьора графа погубили…

Она торопливо закутала реликвию вновь и, не глядя на изумлённого юношу, прижимая драгоценную ношу к груди, засеменила прочь из покоя.

Аурелию она застала в будуаре. Сидя перед трюмо в шёлковом пеньюаре, контесса с отсутствующим видом перебирала счета, оставшиеся от покойного мужа.

— Госпожа! Госпожа, во имя всех святых! — выкрикнула горничная, врываясь без спроса.

— Что за манеры, Кармела? — холодно бросила Аурелия, не поднимая глаз. — Я же просила меня не…

Но, заметив в зеркале отражение протянутого узелка, она осеклась и быстро глянула на вошедшую.

— Что это?

— Отыскалось, госпожа… За шпалерой…

Вдова развернула бархат, и крест блеснул ей в глаза обещанием свободы и богатства. На её лице отразился дикий восторг.

— Так вот ты где, проклятый… — прошептала она. — Конец! Слышишь, Кармела? Кошмар закончился!

Она вскочила, и шёлк пеньюара заструился по её стройной фигуре. Вдова забегала по комнате, радостно прижимая находку к груди, и воскликнула:

— Теперь-то полиция найдёт убийцу, а этого русского варвара выпустят из тюрьмы, и он уберётся восвояси! У меня начнётся новая жизнь!

Не дожидаясь ответа, она бросилась к телефонному аппарату, стоявшему на столике у стены. Нетерпеливо покрутив ручку, контесса прокричала в трубку:

— Свяжите меня с квестурой! Срочно! С делегатом Червелло!

Послышались щелчки и треск. Наконец дежурный соединил её.

— Алло? Квестура? Это контесса Монтесано! Мне нужен делегат Червелло! Немедленно!

Через полминуты раздался усталый, чуть раздражённый голос сыщика:

— Червелло слушает. Что у вас опять стряслось, контесса?

— Нашёлся! — выпалила Аурелия, не в силах сдерживать ликование.

— Кто? — в тоне делегата прозвучало откровенное недоумение.

— Он!

— Кто он? Ваш скрывшийся садовник? Мадам, у меня нет времени на…

— Крест! — прервала она его. — Что украли у моего мужа!

На том конце провода повисла тишина, нарушаемая лишь шумом линии. Тон Червелло изменился, став резким и официальным.

— Что? Где он? Как вы его обнаружили?

— Здесь! В палаццо! Представляете, за гобеленом! Старый скряга сам его и спрятал, я уверена! — тараторила она. — Это же всё меняет, правда?

— За гобеленом? — недоверчиво переспросил делегат. — Контесса, вы убеждены, что это тот самый крест? Он не повреждён? Вы его трогали?

— Конечно, тот самый! Золото, рубины на месте! Теперь-то вы арестуете настоящего преступника? Этот русский варвар ведь ни при чём! — настаивала она.

— Синьора, я не могу заключить под стражу гобелен, — с плохо скрываемой досадой возразил полицейский. — Мне нужно обследовать помещение, вещь, опросить свидетелей… Кто на него наткнулся?

— Какая разница! Служанка! Приезжайте — и сами всё увидите! Следствие завершено! Мой муж сам его утаил, а этот русский просто оказался не в то время и не в том месте!

В трубке раздался тяжёлый вздох.

— Ничего не трогайте! Слышите, контесса? Ни крест, ни гобелен, ни горничную! Я отправляюсь сию минуту. Буду через полчаса.

Закончив разговор, Аурелия, будучи не в силах унять ликование, набросила на плечи лёгкую шаль и, всё так же стискивая в пальцах реликвию, стремительно выбежала из комнаты.

Дверь антикварной лавки распахнулась, и колокольчик над входом залился испуганной, дребезжащей трелью. Графиня ворвалась внутрь, словно богиня победы. Она остановилась посреди зала, триумфально протягивая руку с зажатым в ней распятием.

— Смотрите! Смотрите, что нашлось!

Доменико, оторвавшись от бумаг, вскочил. Его лицо вытянулось от изумления.

— Откуда?.. Где?..

Неожиданно появился Ардашев. Он приблизился к графине.

— За шпалерой, представляете! — радостно лепетала контесса. — Винченцо спрятал его там! Вероятно, боялся ограбления. Он чувствовал, что за ним охотятся! Я уже позвонила в квестуру! Делегат Червелло спешит сюда! Дело закрыто!

— Слава Всевышнему! — облегчённо произнёс Доменико. — Значит, всё кончено…

— Дайте-ка взглянуть, — попросил Клим, и крест лёг ему в ладонь. Изучив его, он добавил: — Ну что ж, дождёмся полицейского. А я, с вашего позволения, продолжу общаться с прислугой.

III

Делегат Червелло прибыл через полчаса, как и обещал. Его экипаж с грохотом подкатил к парадному входу, и полицейский выпрыгнул из него с такой поспешностью, словно боялся, что улика испарится до его приезда. Он ворвался в Большую залу, где его уже ожидала взволнованная Аурелия. За ней, испуганно крестясь, пряталась старая Кармела.

Полицейский был серьёзен и сосредоточен. В его облике не осталось и тени прежней усталой вальяжности. Он сунул подскочившему лакею котелок, после чего решительно, почти по-военному, шагнул к графине. Его маленькие глазки горели азартом охотника, почуявшего близкую добычу.

— Контесса! — голос полицейского эхом разнёсся под расписными сводами. — Где он?

— Вот, синьор делегат, — Аурелия указала на массивный стол, застеленный скатертью из фламандского полотна. Прямо посередине лежало распятие. Золотой крест покоился на белоснежном полотне, притягивая к себе взгляд матовым блеском старинной чеканки и густым, багровым сиянием драгоценных камней.

Червелло медленно обогнул стол, словно хищник, обходящий пойманную жертву. Наконец осторожно, двумя пальцами, он приподнял реликвию.

— Так вот ты какой… — прошептал полицейский. Затем, повернувшись к вдове, спросил: — Где именно вы его нашли?

— Не я, синьор делегат, а моя верная Кармела, — Аурелия положила руку на плечо служанки, отчего та вздрогнула. — Мы затеяли уборку в этой зале. Когда отодвинули старый гобелен, эта вещица и выпала оттуда.

Делегат перевёл острый взгляд на старуху.

— Это правда? Ты нашла?

Горничная, испуганно икая, закивала так часто, что её чепец съехал набок.

— Да, ваше превосходительство… прямо там, за гобеленом… — пролепетала она, указывая дрожащим пальцем в угол, где гобелен складкой отходил от стены.

Червелло удовлетворённо хмыкнул. Он снова повернулся к столу, любуясь находкой. Картина преступления в его голове сложилась мгновенно, идеально, как пасьянс.

— Вот оно! Доказательство! — воскликнул он, победоносно вскинув руку с зажатым в ней крестом. — Всё предельно ясно! Этот русский варвар, убив графа, не решился вынести сокровище из особняка. Слишком рискованно! Он спрятал его здесь, в первом попавшемся надёжном месте, чтобы вернуться позже! Вероятно, во время похорон или поминок, когда в доме будет суматоха. Он думал, что никто не станет затевать уборку в траурные дни! Ха! Просчитался! — Делегат сиял. Его лицо раскраснелось от триумфа. — Дело закрыто! Я отправляю депешу в Рим! Преступник будет осуждён, а я сделаю заявление для прессы… — провещал он, и в его глазах уже плясали отблески будущих наград и повышений.

В этот самый миг в зале неслышно появился Ардашев. Он стоял у входа, прислонившись к