Я видел снежного человека - Геннадий Мартович Прашкевич

— в зелени, как в морской траве. На крики, даже на небесный гром не оборачивается, пакостливых духов-паджулов не замечает, при этом слышит самый дальний стон, самый слабый подземный писк, никто от неё не укроется ни за кочкой, ни в холодной пучине.

Задумается, стоит посреди сендухи.

Стоит как огромная насквозь прозрачная гора.

Кажется, никого не видит, ничего не слышит, но вдруг повернёт голову.

Как полярная сова. Одним движением. Это значит, увидела Старуха кого-то, услышала сквозь ветер и адский шум. Знает, что тоска многих людей ведёт в сторону Кукушкиной реки. Даже самые ветхие старики к ней торопятся. Она тяжела как гора, под ней мёрзлая земля прогибается, а это не так: не продавливается под гнилой ногой даже самый тонкий наст. Огромная, как гора, Старуха может ходить по пыльной воде, не оставляя никаких следов.

Имя её? Зачем?

Нет у Старухи имени.

Она такая старая, что имени у неё нет.

Да и зачем имя, если её узнают по взгляду.

И искать Старуху не надо. Опытный охотник берёт копьё, лук, и говорит весело: «Пойду добуду вкусное». Все понимают, скоро вернётся. Сам же, того не зная, не догадываясь, идёт охотник прямо на Кукушкину реку. Собаки рядом бегут, головами вперёд, тоже думают о вкусном. А Старухе всё равно. Она никого не убивает. Она только напоминает, куда кому идти. Неслышно, нежно напоминает, — как влажный сквознячок в уединённом ущелье. И никогда не было такого, чтобы Старуха ошиблась, направила одула, ламута или даже чюхчу не туда, куда нужно. Одного (по нужде) подтолкнёт с обрыва, другого притопит в пыльной воде.

Никто не обижается.

Все при деле.

5

Схожу на Кукушкину, вернусь к Сказочной рыбе.

Так думал Ойче. Старухе принесу ворона. Так думал.

Мохнатый сказал: очень такое нужно Старухе. Вот и принесу ей ворона. Хэ! Да пусть подарит птицу сильному шаману.

Но вернуться Ойче захотелось сразу, как вышел из урасы.

В урасе — Туйкытуй. Рыба сказочная. А день низкий, серый.

Собака Енгурче чесала ногой линяющий бок, оглядывалась, пакостливые духи-паджулы щекотали собаку. Низкий серый день.

«У нас всегда такая погода!»

Хуже бывает только, когда лопается шаманский бубен.

Ойче шёл, отгоняя плохие мысли. Ну, мохнатый. Ну, глаз в волосатой груди. Зато сильный, Туйкытуй охранять будет.

Шёл. Пел.

«Гин, гин, гин», — пел.

«У моей девушки Туйкытуй — большое сердце. У моей Сказочной рыбы — серебряные глаза. Чомо-чуводжэ — так называют в сендухе мою девушку. Большое сердце, так её называют. Гин, гин, гин. Я на горе Ойдже дважды бывал, я по реке Орок три раза сплавлялся, теперь иду на край света. Гин, гин, гин. Со мной собака Енгурче. Со мной умная собака, всё чует. Я многое видел, теперь увижу Кукушкину. Увидев названную реку, скажу: «Всё плохое, останься позади меня!» Увидев реку, попрошу: «Всё хорошее, со мной останься!»

Вернусь, подарю девушке серебряное грудное солнце.

Буду улыбаться, буду гладить её черные волосы. Расскажу про глупого Красного червя. Этому только есть да спать. Вернусь, мохнатого гостя дразнить буду. Хэ, скажу, видишь? Отпустила меня Старуха. Она всех берёт — молодых и старых, а меня отпустила. Мохнатый не поверит, скажет: «Хэ! Ты наверно сам ворона съел, и с полпути вернулся». Скажет недоверчиво: «Старуха никого не отпускает, такого с сотворения земли не было. Если Старуха видит кого-то, то он (или она) при ней остаётся. Что с того, что Старуха рыхлая, старая, тёмная, она всех видит насквозь, она слышит самые затаённые мысли. Ворон в мешке тоже многое видит и слышит, может, даже затаённые мысли слышит, такой умный, потому, наверное, Старуха и просила его принести.

Вернусь, лягу с Туйкытуй под уклон урасы.

Спросит: «Ты пришёл?»

Отвечу: «Я пришёл».

«Что видел?»

«Край света видел».

И расскажет, как пусто на краю света.

Туйкытуй удивится, неужто совсем так пусто?

Отвечу: совсем. Ну, дед сендушный босоногий по снегу бродит.

Дед сендушный босоногий, известное дело, хороший костоправ, хоть и самоучка.

Девушка Туйкытуй на такие мои слова красиво выпятит губы, а мохнатый гость опять не поверит. Спросит совсем сердито: «Передала старуха мне спасибо за птицу?» А Старуха ничего такого не передаст.

Сердце горело, так хотелось вернуться.

Нежные серебристые глаза, выпяченные губы.

Гин, гин, гин. Не надо торопиться. Пусть Туйкытуй скучает.

Когда вернусь, будем чай пить из шиповника. Вдалеке кукушка, шаманская птица, крикнет: «Ты вернулся, Ойче?» Никто верить не будет. Все изначально знают: Старуха с Кукушкиной никого не отпускает. Ни один человек не возвращался с известной реки. Услышав обратное, даже Красный червь засмеётся, шевельнётся во сне, нарушит спокойствие рек, гор, неба. Все знают: никто никогда не возвращался с края света. Там совсем пусто.

Ну и пусть.

Будем ложиться с Туйкытуй под уклон урасы.

Мерцают, как подмигивают, угли в очаге. Раздетые, будем нырять под тёплое одеяло — оно заканчивается мешком для ног. Будем весело прижиматься голыми горячими телами. Старые женщины говорят: «Умная девушка не снимает передника, когда ей не нравится гость». А для меня Туйкытуй сразу сняла.

Пахнет рыбой, выпячивает губы, серебряные глаза.

А над урасой будут светить звёзды.

Ночи в сендухе длинные.

Будем шептаться.

«Огонь горит…».

«Топор наточить надо…»

«Завтра забью молодого олешка…»

«А мне сделай лодочку, хочу плыть по реке…»

Из темноты мохнатый гость с другой стороны урасы тревожно будет прислушиваться. Обнимая хозяйку, будет шептать: «Вот придут ана-пугалба, у рта мохнатые. Скоро придут. Много звериных шкур потребуют». Подумав, непременно добавит: «У ана-пугалба глаза строгие. Они непослушного одула обдирают совсем догола, вместе с кожей». Непонятно будет почмокивать маленькими губами: «Кости с жилами отдельно сушат, кости ног, суставов кости в мешок кладут».

«Ой, — будет бояться девушка. — Ойче, крепче обними меня».

И, выпятив красивые губы, будет обещать: «Ругать не будешь, бить не будешь, детей любить будешь, нарожаю сыновей крепких…»

Ойче в ответ скажет: «Знаю один лиственничный остров. Там особенный лес, одни ондуши. Кривые, в шишечках. Черные, будто камни с Кукушкиной. Там особенные дикие олени свободно ходят. Там, спасаясь от комаров, дикие олени свободно переплывают большую реку, направляются в сторону большого моря. Там на берегу валяются камни, похожие на морскую пену. А Старуху эти олени просто обходят стороной, чтобы к зиме снова вернуться на свой остров…»

Туйкытуй попросит: «Расскажи сказку».

«Старушка жила, — так Ойче начнёт. — Зайца сыном имела. Однажды ночью пришёл к урасе волк…»

Испугается: «Боюсь! Не надо такую».

«Умный заяц был, — начнёт Ойче новую. —