Золотая жила - Александр Михайлович Минченков

– С Горыней.

– Имя-то странно каково, где ж сейчас ён? – Дед Савелий удивлялся, удивлялись и Фёкла с Ксенией, ждали ответа.

– Здесь, в избе, где ж ему быть.

Все трое с недоумением огляделись, а дед и за печь глянул.

Никита рассмеялся:

– Домового так зовут, на печи лежит или в шкафу устроился, может, на топчан прилёг. Предоставить его вам не имею возможности, стеснительный мой Горыня, вот и не показывается.

Бабка Фёкла с Ксенией заулыбались, а дед Савелий рассмеялся до слезы:

– Ай да потешник, надо же так гостей разыграть, а я, старый, глазами углы щупаю, за печь заглядываю, где этот самый Горыня.

– Пошутковали – и ладно, давайте к столу, чаю испить. Пряники, правда, не домашние, испечь-то некому. – Никита мельком глянул на Ксению, а та, поймав взгляд, разрумянилась, и это приметил дед Савелий незаметной улыбкой в усы и бороду. – Так, в лавке прикупил, свежие коврижки и, должно быть, рассыпчатые.

Не успели за столом толком обмолвиться, снаружи послышались шаги, отсчитывавшие ступеньки крыльца.

– Неуж у Семёна перемена какая, и за нами вслед? – предположил дед. – Опять-таки не один, судя по шуму, ещё с ним кто-то.

– Нет, отец тяжёлым шагом не ходит, это не он, – возразила Ксения и оказалась права.

А что же происходило с утра этого же дня в горно-полицейской канцелярии? И следует поспешить рассказать читателю об этом.

Мыльников вчера приметил возвращение Огородникова, а вечером прогулялся мимо его избы и, судя по свету из окон от светильника тот до непозднего часа чем-то занимался. Откладывать посещение избы соперника в поиске уже известного места закладки золота уряднику не терпелось, завтра же он поставит в известность Ракитникова, и тот не промедлит, распорядится произвести обыск.

– Святослав Герасимович, позвольте доложить о ставшем мне известном сокрытии хранения золота старшим смотрителем Огородниковым, вчера вернувшимся с приисков, происшествие прямо-таки вопиющее.

– И на самом деле имеет к нему место? – Исправник снял очки и, положив их на стол, взглянул на своего помощника.

– Самое, что есть прямое.

– Каким же образом стало известно и насколько достоверно?

– Сообщение имею от надёжного осведомителя, кой несёт службу на одной шахте с Огородиковым – смотритель Шамонов.

– Та-ак, – протянул Ракитников, – нежданно, на кого подумать, так не поверить. Насколько известно, в большом доверии у начальства, и на тебе… – Исправник вышел из-за стола, прошёлся по канцелярии. – Известно ли, где хранит сии ценности?

– Доподлинно известно, Святослав Герасимович, в своём домишке, вроде как под полом. Кстати, примечено вчера, Огородников до позднего часа возился в своём жилище и, не исключено, привёз ещё похищенного металла и докладывал в тайник.

– Вполне, вполне, раз замешан… Видал, каков? Не зря говорят: в тихом омуте… – Не закончив пословицу, Ракитников распорядился: – Степан Тарасович, уж будьте любезны, организуйте двоих конвоиров и вчетвером немедля же отправимся до Огородникова, и пускай прихватят потребный для поднятия полов инструмент. «Вот уж, вот уж, да неужели?..» – удивлялся исправник и непроизвольно стукнул торцом карандаша по письменному столу.

– Не осрамимся, если всё не так выглядит? – засомневался Ракитников.

– Никак нет, Степан Тарасович. Доподлинно!

– Что ж, ступайте, но всё же, если промашка выйдет, так будете поклоны совершать, извиняться, оправдываться.

– Не придётся, – заверил урядник.

Мыльников в хорошем расположении духа тут же покинул канцелярию и быстрыми шагами направился до казармы служивых. Ракитников же смотрел в окно на покинувшего двор канцелярии урядника и подумал: «Ели уж смотритель золото крадёт, так рабочие и подавно, да-а-а, надо же, влечение к жёлтому металлу каково! Извечная жажда наживы в людях сидит, и тюрьмы вытравить из них воровскую охотку мало помогают. Чем же погасить страсть мерзопакостную? Нет, не искоренить, пожалуй, в народе низость этакую».

– М-да-а… – тихо с задумчивостью произнёс исправник, продолжая глядеть на удалявшегося урядника. – А помощник у меня – молодец, зоркий, сметливый…

Резкий стук в дверь избы Огородникова – и через порог шагнули один за другим исправник с урядником. Конвоиры остались во дворе у входа, стояли и курили, дожидались дальнейших распоряжений.

– Извините за внезапный визит, но дело не терпит отлагательства, острая надобность заставила посетить вас, Огородников, – первое, что произнёс Ракитников. – Уж извините, присутствующие, прервали чаепитие ваше.

Подкорытовы удивлялись появлению представителей власти, посмотрели на Никиту, но и он был в недоумении. В связи с чем сразу двое – исправник со своим помощником? К чему такая честь?.. А по тону не честь, а нотки некой угрозы.

– Проходите. А по какому поводу, ваша милость, пожаловали? Узнать хотелось бы… – Никита привстал, не находя объяснений появлению Ракитникова и Мыльникова.

– А то и не догадываешься?

– Отколь же мне знать, ваше благородие, и догадок не нахожу…

– Сам покажешь, где тайник с золотом, или обыск учинить вынудишь? – повысил голос Ракитников.

– Тайник с золотом?.. Какой тайник?.. – опешил Никита.

– А вот демонстрировать непонятие незачем, доподлинно известно, хранишь в избе золото, похищенное на шахте.

– О чём речь, ваша милость? Святослав Герасимович, извиняюсь, но ошибка ваша, не крал ничего и не храню ворованного, крест ложу. – Никита перекрестился в подтверждение слов. – Днём с огнём ничего не сыщите.

Подкорытовы сидели, словно заворожённые, неподвижно и молча. Смотрели то на Никиту, то на исправника, так наседавшего с обвинениями на хозяина избы. Мыльников поглядывал на Ксению, изменившуюся в лице, приложила обе ладошки к розовым щекам, подпирая взволновавшиеся очи. «Ишь, всполошилась, за жениха переживает, погоди, дальше ожидай и поглядывай…»

– Не стыдно, Огородников, при таком положении вещей крестным знамением прикрываться, так не поможет. Повторяю, сам покажешь, или полы прикажу вскрыть?

– Никогда не охоч до чужого. Сам, будучи смотрителем на шахте, за порядком слежу. Клевету на меня кто навёл, не крал, и нет у меня никакого золота, в мыслях не держал и не допускаю, не грешен в том, ваша милость… – Никиту трясло от обрушившейся на него несправедливости, оговора. – Прямо огорошили напраслиной.

– Милейший Степан Тарасович, кликните конвоиров, и приступим, пожалуй. – Ракитников махнул рукой.

Мыльников приоткрыл дверь и крикнул:

– Знайденко и Перетолчин, ходите сюда!

Исправник прошёлся по горнице и постукивал тростью по половицам, прислушивался.

– Удивительно, погреба нет.

– Во дворе устроен с отдельным входом, – пояснил Никита.

– Понятно, и туда заглянем. – Ракитников подошёл к печи, постучал по нижним рядам кирпичей, нет ли пустот, приглядывался к кладке, нет ли свежих следов от глиняной замазки.

– Хоть всё переройте, дом переверните, нет у меня золота, с чего такая напасть?.. – в отчаянии говорил Никита, не зная, как далее поступить, какие найти слова отвести чудовищный навет.

– Степан Тарасович, с какого места приступить предлагаете? – спросил Ракитников.

– Пожалуй, с сеней, а потом хату осмотрим, – произнёс исправник.

– Уж приложите, голубчик, старания совместно