Приключения на Изнанке. Исчезновение волшебника - Алиса Шур

Эль обессиленно откинула голову на спинку стула. Она все еще чувствовала привкус крови на губах и боль в горле – и больше ничего. Наверное, ей все же стоило узнать, кем была ее мама, но Эль понимала, что это знание не принесет ничего, кроме новой боли. Кем бы ни была эта женщина, которую выбрал жертвой своих амбиций ее папа, она наверняка мучилась перед смертью.

– Знаешь, Эльвин, за что я не люблю человеческих колдунов? На них нельзя положиться. Годами я неукоснительно выполнял свои условия договора. Тебе будет трудно в это поверить, и он сам бы наверняка в этом усомнился, но Кальдер был на Фланланде почти богом. Он мог получить все, что пожелает – и первые года два даже находил в себе силы чего-то желать. Потом это ушло, оно всегда уходит. И все же в любой момент я был к его услугам. От него требовалось лишь одно…

– Я? – Эльвин не ощущала ни обиды, ни удивления.

– Сама по себе ты стоишь немного, дитя. Мне нужна была сильная и обученная ведьма…

– Я чародейка.

Юноша захохотал, и сквозь мелодичные перезвоны его смеха, Эль снова услышала тот самый второй голос – от его раскатов вздрогнули своды замка.

– О, ты можешь называть себя так, как тебе заблагорассудится, сути это не меняет.

– От Отца требовалось подготовить меня должным образом и отдать вам?

– Все верно, девочка. Но шли годы, и я видел, как твой отец все больше и больше сомневается в правильности своего решения. Только не заблуждайся, пожалуйста, насчет его помыслов. Если ты представила себе идиллическую картинку, в который твой папа все осознал, трезво взглянул на вещи и понял, что так нельзя поступать с другим человеком, а еще разглядел в тебе добрую, сердечную и отзывчивую душу, – оставь эти иллюзии в прошлом.

«Они там уже очень давно», – подумала она, но промолчала.

– Твой отец видел в тебе лишь свое величайшее научное достижение. Он любил тебя самозабвенно, как мастер свою лучшую картину.

«Я и это знала», – мысленно пожала плечами Эль, неосознанно копируя Майкрона.

– Беда в том, что писал он ее на деньги заказчика. И когда настало время с ней расстаться, он попытался меня обдурить – и запретил тебе колдовать. Это ничтожество продало мне душу и собственное дитя ради возможности по щелчку пальцев строить замки, а в итоге положило все силы на то, чтобы попытаться остановить мгновение… – Юноша помолчал. – А этого не могу сделать даже я, Эльвин. Ты должна была пройти свой путь до конца, а Кальдер попытался затормозить твое развитие.

– Какой путь я должна была пройти?

Юноша уткнулся подбородком в скрещенные ладони и лукаво поинтересовался:

– Ты знаешь, кто сейчас перед тобой?

– Вы запретили мне произносить свое имя.

– О нет! – И снова этот смех – прекрасный и ужасающий. – Я спрашиваю не об этом. Я говорю о теле.

– Теле? – растерянно переспросила Эль.

– Знакомься! – Он отодвинул стул и стал перед ней в полный рост. – Ульвин Всезнающий. Во всем своем утраченном великолепии.

– Друг Майкрона? – неверующе переспросила девушка.

– Да-да! Впрочем, до Майкрона мы еще дойдем. А пока я расскажу тебе об Ульвине, потому что без него в твоем существовании не было бы смысла.

Эль не ощутила даже намека на обиду, просто отметила про себя: он говорит как Папа.

– Ульвин получил свое прозвище не просто так. Как и твой отец, он был вечно голоден до знаний, но в отличие от Кальдера, совершенно не жаден. Ульвин охотно делился знаниями с другими: те, кто хотел учиться у него, учились, те, кто нуждались в помощи, ее получали. Запомни, Эльвин, с людьми, которые любят отдавать, всегда приятно иметь дело. Ульвин хотел сделать мир лучше. Иными словами, он подходил мне идеально. Убеди такого человека, что он может сделать что-то во благо всего мира, и тебе не потребуется обещать ему ни денег, ни власти, ни славы, ни любви. Он будет сам готов предложить тебе все это взамен на возможность что-то изменить. И снова мне на помощь пришла книга, которая однажды посадила на это место твоего отца. Все верно, Эльвин, ты сидишь там, где когда-то сидел лорд Меррик Кальдер, еще до того, как лишился своей души. Если бы не он – ничего бы этого не было.

Девушка с трудом поборола соблазн спросить, каким он был. Каким был ее отец, до того как заключил пакт с этим существом? Впрочем, если он поставил подпись на этом документе, не все ли равно?

– Я не питал иллюзий, что смогу убедить Ульвина присоединиться ко мне добровольно. Мне было достаточно того, что он прибыл в мое Царство – и подарил мне возможность его покинуть. Итак, у меня в руках оказался смертный из подлунного мира, что нашел дорогу в мир Теней. И смертная, что по праву рождения принадлежала миру Теней, но должна была вот-вот войти в полную силу в мире под солнцем. Все было почти готово – и тут твой отец меня предал.

– Готово к чему?

Существо в теле Ульвина не обратило внимания на ее вопрос.

– Великий парадокс состоит в том, что покуда я пребывал здесь, пакт давал мне над Кальдером, а значит и над тобой, абсолютную власть. Но стоило мне оказаться там… мое влияние на Кальдера ослабло. Я и сам по началу был слаб. Все, на что меня хватило, – начать призывать в тот мир горгодемонов. По одному, по два, по три… По сравнению с тем могуществом, которым я обладал в своем Царстве, это была подлинная насмешка. Твой отец решил подлить масла в огонь, и инициировал суд над Ульвином Всезнающим. Мне не было дела до гнева Гильдии, но я не мог допустить, чтобы единственный доступный мне сосуд сгноили в Цитадели. Это было даже забавно, Эльвин, существу моего могущества на миг втиснуться в тело муравья и посмотреть на его жизнь изнутри. Пусть доступ к собственным владениям был для меня практически непрерывно закрыт, доступ к людским умам мне удавалось получить беспрепятственно. Сделав одного из них своим слугой, я избавился от двух свидетелей разом и приобрел еще парочку марионеток, которым еще предстояло выйти на сцену чуть позже. На всякий случай я велел горгодемонам пристально следить за остальными участниками процесса – и пусть мои слуги изрядно тосковали по крови и свежему мясу, устраивать резню