Вдыхая тень зверя - Евгения Якушина

дом Дульского. Хозяина в это время дома не было, он уезжал в Москву, дежурный по станции это подтвердил. С кухаркой все не так однозначно. Около семи она заходила на дачу товарища Крылова из наркомата социального обеспечения и вскоре ушла, вроде как домой.

— Зачем она заходила к Крылову? — вставил вопрос Руднев.

— Она не к Крылову, а к его шоферу приходила. Варенье принесла. У них там симпатия взаимная.

— И что же, влюбленный шофер не знает, какие у его зазнобы планы были? — засомневался Дмитрий Николаевич.

— Шофер признался, что они поссорились. Дескать, он, узнав об отъезде Дульского, хотел к возлюбленной нагрянуть, так сказать, с романтической перспективой, но та от свидания отказалась, сославшись на дела. Разочарованный поклонник приревновал, решив, что его ветреная пассия намеревается зазвать к себе его соперника, местного электрика, ну и высказал ей. Та обиделась и ушла не то домой, не то к электрику.

— Кастильские страсти! — фыркнул Белецкий. — И что же говорит электрик?

— Говорит, что не видел пострадавшей уже несколько дней, но вполне может врать, опасаясь ревности шофера. Тот, надо сказать, мужик дюжий. Кулаки с голову! А электрик, напротив, — хлюпик… В общем, либо кухарка была дома, когда туда заявился лжеинспектор, либо она пришла и застала там неизвестного. В любом случае, с высокой степенью вероятности, дело кончилось тем, что будущий труп стукнул ее по голове кастетом, который был найден у него в кармане. На кастете, а также на рукаве трупа были обнаружены свежие следы крови. Впрочем, нельзя исключать вариант, что травму женщине нанес кто-то еще. Например, тот же, кто стрелял. Допустим, этот третий убил лжеинспектора, потом появилась кухарка, и убийца нанес ей удар чем-то тяжелым, что унес с собой, к примеру рукоятью пистолета.

— Это маловероятно, — возразил Дмитрий Николаевич. — Убийца стрелял наверняка, а травма женщине нанесена хоть и сильная, но не смертельная. По крайней мере, уверенности в ее летальности у убийцы быть не могло. Думаю, кухарка пострадала первой, а уже потом было совершено убийство. Предполагаю даже, что лжеинспектор своим ударом спас женщине жизнь. Она была без сознания и видеть убийцу не могла, поэтому тот оставил ее в живых.

— Или он просто ее не заметил, — высказал свое предположение Белецкий. — Ведь труп нашли в сенях, а кухарка лежала в комнате.

— Может, конечно, и так, — согласился Савелий Галактионович. — Тогда выходит, что убийца сейфа не вскрывал, но и при убитом отмычек не нашли.

— Сейф открывали не отмычкой, а ключом, — уверенно заявил Белецкий. — Я внимательно осмотрел замок: ни малейших следов взлома или смазки. Я бы предположил, что Дульский не сильно ошибся, подозревая свою кухарку в двурушничестве. Возможно, она помогла взломщику сделать дубликат ключа и пустила его в дом, когда хозяин отсутствовал. Потом между ними произошла ссора. Как вариант, взломщик отказался ей заплатить и попытался убить кастетом. А потом сам пал жертвой третьего участника событий. Собственно, убийца и убитый могли быть подельниками. Один убил второго и забрал бумаги себе.

— В твоей версии, Белецкий, есть две несостыковки: одна объективная, а вторая интуитивная, — возразил другу Руднев. — Объективная заключается в том, что несколько дней назад кухарка всячески пыталась поднять шум из-за вскрытого сейфа и едва не вызвала милицию. Если бы она была соучастницей, то поддержала бы версию Дульского о его забывчивости. По крайней мере, привлекать внимание к этой истории было бы точно не в ее интересах. А что касается интуиции… Вам, господа, произошедшее убийство ничего не напоминает? Кто-то средь бела дня абсолютно незаметно проникает на охраняемую территорию, а потом так же незаметно ее покидает, унеся с собой бумаги. Может, конечно, убийцей действительно является один из обитателей поселка, но тогда надо признать, что этот человек — профессиональный убийца. Он хладнокровно и наверняка выстрелил жертве в висок, по заключению врача, практически в упор. Единственный вариант, как это можно было сделать в сенях, — расчетливо подстеречь там жертву. При этом действовать нужно было беззвучно и крайне быстро, иначе жертва успела бы повернуться и пуля бы попала в лицо. Кроме того, невзирая на дачную тишину, никто из соседей выстрела не слышал, а это значит, стреляли из оружия с глушителем. Даже среди грабителей не многие пользуются подобным приспособлением. В общем, картина убийства чрезвычайно похожа на то, что произошло в собесе. И на то, что Трепалов рассказал мне про убийство профессора Хабарова и доктора Виноградова, там тоже…

Договорить Дмитрий Николаевич не успел. Откуда-то спереди и сбоку сверкнула вспышка, грохнул выстрел, и в лицо Рудневу полетели осколки лобового стекла.

— Пригнитесь! — крикнул он друзьям.

Тут же раздалось еще несколько выстрелов, автомобиль резко повело. Не давая машине уйти в занос, Руднев с усилием удержал руль и отжал ручку акселератора. Несколько секунд заглохший «фиат» по инерции катился вперед, опасно забирая к темнеющим по сторонам дороги зарослям, а потом наконец остановился.

Сыщики кинулись наружу под прикрытие ночной темноты.

Снова загрохотали выстрелы.

Позади и чуть правее Руднева замысловато и непереводимо выругались по-немецки, а справа за машиной внятно и доходчиво матюгнулись. Дмитрий Николаевич понял, что друзья его живы. Это было очень хорошо, но вот что было плохо, так это отчетливый запах бензина. Достаточно одной-единственной пуле попасть по металлу, и от выбитой ею искры пары́ вытекающего из поврежденного бензобака топлива взорвутся.

— Дальше от автомобиля! — скомандовал Руднев, бросаясь к зарослям.

Пальба усилилась. Нападавшие поняли, что в ночном лесу поймать преследуемых будет непросто, и потому заметно активизировались.

В свете фар мелькнуло несколько приближающихся теней, и тут же с той стороны, куда должен был убегать Савушкин, раздались два выстрела. Рудневу же и Белецкому открыть ответный огонь было не из чего. Как бывшие угнетатели, в условиях пролетарского государства носить при себе оружие они опасались.

Одна из теней упала, другие метнулись обратно в темноту, но стрельба не прекратилась.

Внезапно в какофонию выстрелов ворвался новый неожиданный звук — громко рыча мощным мотором, со стороны Зубалова к месту перестрелки приближался другой автомобиль. Еще мгновение, и из-за поворота, вспарывая ночной мрак, вынырнул свет его фар. Это был грузовик военного типа.

Пронзительно заскрежетав, машина встала колом, из кузова посыпались темные фигуры, судя по очертаниям, имевшие при себе винтовки.

— Пли-и! — гаркнул басовитый командный голос.

Дружно грянуло несколько винтовочных выстрелов, а вслед за тем громыхнуло так, что заложило уши, и над пережившим февраль и октябрь семнадцатого года «фиатом» взметнулся столб пламени, нестерпимо яркого в ночной темноте.

Судя по тому, как у Савушкина ходили желваки, и судя по свирепому сипению телефонной