Алиби не будет - Захар Бюзил оглы Абрамов

Революционно настроенные солдаты дали решительный отпор бекско-ханским отрядам. В ответ на стрельбу рявкнули пушки, застрочили пулеметы и винтовки. Заранее подготовленная группа спустилась в прорубленные люки и быстро разобрала завал. Не обошлось, конечно, без жертв, но мусаватисты потеряли больше, разжиться оружием им не удалось. Урок запомнился. Поезд благополучно прибыл в Баку.

Аслан немедленно поехал к Тер-Габриэляну. Шаумян с группой солдат направился в Баксовдеп. Он уже знал, что вместо него председателем избрали Алешу Джапаридзе. Здесь и проходило заседание исполкома.

Два красногвардейца преградили путь Шаумяну.

— Стой, солдат. Во-первых, пропуск. Во-вторых, там идет заседание.

Шаумян не сразу сообразил, в чем дело.

— Неужели не узнаете? Я же Шаумян.

Солдаты оторопели.

— А где борода? Нет, солдат, шутишь.

— Пришлось сбрить.

Шедшие с ним солдаты поддержали.

— Да, Шаумян это, не сомневайтесь.

Из кабинета вышел Авакян, присмотрелся, воскликнул радостно:

— Степан Георгиевич! В-вы… Ну и ну… — Часовые смутились. — Да что вы, Чрезвычайного комиссара… Пропустить!

Заседание подходило к концу. Несмотря на распахнутые форточки, дым стоял коромыслом. Шаумян остановился у двери. Никто не обратил на него внимания. Голосовалась резолюция. Взметнулся лес рук. Шаумян попросил слова для справки. Услышав голос, Джапаридзе поднял голову. Вскочил. Они обнялись. Сразу стало шумно. Степан Георгиевич шел, пожимая руки. Только сейчас, среди друзей, он почувствовал, как устал. Хорошо, что он уже дома. В Баку.

Часть II. МЯТЕЖ

Глава I. Исламбек приходит на помощь

Странное создалось положение. Вся административная власть в городе принадлежала Баксовдепу, то есть большевикам. Но полновластными хозяевами в городе они не были. Параллельно существовали армянские и азербайджанские националистические организации со своими вооруженными отрядами.

Это не могло не вызывать беспокойства. Нужно было наращивать силы. Бакинский комитет партии поручил это важное дело краевому комитету Кавказской военно-революционной армии, который занимался набором и подготовкой командных кадров, разработкой планов тактических занятии. Спешно формировались подразделения Красной Гвардии в Балахано-Сабунчинском, Баилово-Биби-Эйбатском, Черно-Белогородском и других районах. Скоро численность гвардии достигла 3500 человек.

Однако готовилась и буржуазия. В городе почти открыто проводилось обучение аскеров, собранных из деклассированных элементов. Формировалась «Дикая дивизия», штаб которой в Елизаветполе возглавил генерал Халилбек Талышханов.

Узнав об этом, большевики сделали ответный ход. Курганов от имени ВРК призвал рабочих активнее вступать в ряды Красной Гвардии. Шаумян обратился в Москву с просьбой ассигновать дополнительно десять миллионов рублей на укрепление вооруженных сил.

В начале февраля в Баку прибыл Чрезвычайный комиссар по делам Средней Азии Кобозев. Он привез больше тридцати миллионов рублей и приказ по Московскому округу об отправке в Баку военного отряда, аэропланов, бронемашин, винтовок. В сельских районах Бакинской губернии стали организовываться крестьянские отряды Красной Гвардии.

Однако обстановка все осложнялась. Выполняя распоряжение Совдепа, Исламбек сколачивал свой особый конный отряд по борьбе с контрреволюцией. Основное ядро отряда составляли рабочие: русские, мусульмане, армяне, евреи, грузины. Жили дружно. Бойцы занимались теорией, обучались верховой езде, стрельбе, рукопашному бою. Еще не вполне сформированный отряд не раз уходил на задания.

Иногда появлялся Аслан. Бойцы его обожали. Готовы были до утра слушать его рассказы; подражая ему, пробовали маскироваться, выбивать оружие из рук противника. По просьбе Карабаглы Аслана назначили помощником командира. Но Саак предупредил: должность — только на время пауз между заданиями.

Под казармы отряда Совдеп отвел деловой двор в районе Баилово, недалеко от судоремонтного завода.

В начале марта Исламбеку доложили, что у ворот его ожидают старик и какая-то женщина в чадре. Еще издали он всмотрелся. Как будто незнакомы.

— Господин. — Старик низко поклонился. — Мы к вам. Выслушайте, если можно.

Исламбек пригласил обоих в комнатушку, наспех переделанную в кабинет. Старик чинно уселся на табуретку, женщина нерешительно стянула с головы чадру. «Господи, — чуть не вскрикнул Исламбек, — Хумар!»

Девушка выросла и похорошела. Лицо округлилось, ярче проступали полукруги бровей, радостно поблескивали черные глаза.

В суматохе этих месяцев он совсем забыл о спасенной им девочке. Девочке? Ишь ты, какая красавица!

— А мы ждали вас, сынок. Думали, порадуете наш дом, — заговорил Мешади Алескер. — Неладно тогда у тюрьмы получилось. Что делать, в этой проклятой жизни перестаешь верить в людскую доброту. Да благословит вас аллах.

Исламбек свернул самокрутку и протянул кисет старику.

— Нашла вас Хумар, — вздохнул Мешади Алескер. — Узнала чей вы сын, имя… Дочь у меня упрямая. Идем, говорит, к нему. Он поможет. Вот и пришли. Сами знаете, как живем. Один пустой казан да тень от забора. Мучаемся. Хумар уже шестнадцать. Взрослая. Я подумал, может и вправду пойти к вам. Один раз спасли от позора, может и сейчас не откажете…

Исламбек насторожился.

— Село дрожит от страха, — неторопливо продолжал старик. — Шабан Алибек промотал свои деньги, теперь собрал шайку головорезов, возвращается на рассвете. С добычей… Пьют, дерутся, горланят. Покоя нет. Сидим и ждем, когда ворвутся в дом, заберут последнюю корову, оставят без куска хлеба. Прошел слух, что Шабан Али похищает девушек. Беда! Говорят, что состоит на службе у большевиков и выполняет приказы самого… как его — Шамияна.

— Мерзавец! — не сдержался Исламбек. Хумар тихо прибавила:

— Прошлой ночью Ибрагимбек на коне кружил под нашими окнами. Звал отца. Мать вышла к калитке. Он говорит: — Готовьте дочь, ночью приеду.

— Кто такой Ибрагимбек?

— Брат Шабан Алибека.

— Решил я совсем уйти из села, — сказал старик. — Весь день с детьми, коровой и скарбом ползли по проселкам. Добрались до Балаханов. Там у меня тесть. Стар, правда, но все еще работает на промысле. Он и показал дорогу к вам. Говорит, хороший господин.

— Моих подруг Шаргию и Гюльзар бандиты увезли, — вздохнула Хумар. — Говорят, Шабан Али напал на Говсаны, Зыря, дошел до Кала. А один из его шайки позавчера хвастал, что на днях их банда пойдет на какой-то Ерменикенд. Так приказал, говорит, Баксовдеп.

Исламбек встал, походил по кабинету, остановился против Мешади Алескера.

— Скажите, чем вам помочь?

— Не знаю. Я могу делать любую работу. Складчиком работал. У меня и гвоздь не пропадет.

— Сколько же вам лет?

— Наверно, пятьдесят. Хумар немножко грамотная — писать, читать может.

— Хорошо, Мешади Алескер. Возьму вас в отряд, будете вести хозяйство. Устраивает?

— Меня в отряд? Не знаю, как и благодарить вас, господин. — Он низко склонил голову.

— А Хумар… — Она покраснела. — Сможешь работать в лазарете, ухаживать за ранеными?

— Не знаю. Наверно, трудно…

— Ничего, научишься. А я попрошу, чтоб тебе помогли.

— Хорошо, господин.

— И еще. Запомните, у нас нет господ, есть товарищи.

В комнату быстро вошел седой плотный человек в кожанке. Старик поднялся.

— Сидите, сидите, граждане, — махнул рукой вошедший. Он отвел Исламбека в сторону. Это