История русских земель до появления княжеств. От каменного века до славян - Пётр Николаевич Полевой

распродает свой товар за свой счет, а военную добычу все они должны делить поровну между кораблями. Счастливо приплыли викинги в устье Двины, к торговому городу Биармии, тотчас же открыли торг, и все, у кого было золото или товар для мены, получили хороший барыш. По окончании торга, с полным грузом дорогого пушного товара, викинги спустились снова по Двине и, выйдя в открытое море, стали держать совет. Викингам был хорошо известен обычай биармийцев, по которому имущество каждого, по смерти, делилось между покойником и наследниками; покойник получал либо половину, либо треть всего своего имущества, и эту долю хоронили у них в землю, на священном месте, за городом, а над могилой ссыпали высокий холм или ставили над ней небольшую лачужку. Это священное место, как достоверно знали викинги, находилось в дремучем лесу, неподалеку от устьев реки Вин (Двины), около самого храма Юмалы, высшего божества биармийцев. Туда-то задумали пробраться викинги и, если посчастливится, овладеть собранными там сокровищами. Задумано – сделано. Поздно вечером викинги снова причалили к берегу, часть их осталась стеречь корабли, а другая направилась к лесу. Впереди всех шел Торир Хунд, лучше всех знакомый с местностью, за ним – Гунштейн и Карли. Пробираясь по лесу, они обозначали свой путь, сдирая кору с деревьев на известных расстояниях. После полуночи вышли они наконец на большую прогалину. На той прогалине и находился храм Юмалы, обнесенный высоким тыном, с крепко припертыми воротами. Шесть сторожей из туземцев охраняли ночью тот храм, сменяясь по двое в каждую треть ночи. Викинги ухитрились напасть на храм именно в то время, когда одна партия часовых только что ушла, а другая еще не успела прийти ей на смену. Торир Хунд всадил топор свой в воротища, поднялся по нему, перелез через ворота с одной стороны, а Карли – с другой, и впустили товарищей + внутрь обнесенного тыном пространства. Добыча, выпавшая на долю викингов, была так велика, что каждый захватил с собою серебра, сколько мог унести. Но им все казалось мало: добрались они и до самого изображения Юмалы, которое возвышалось среди священной ограды. На коленях биармийского бога стояла серебряная чаша, полная серебряных монет, а на шее его висела драгоценная золотая цепь. Торир Хунд захватил серебряную чашу с деньгами, а Карли прельстился цепью и, пытаясь сорвать ее, так сильно рубнул топором по шее Юмалы, что голова истукана с ужаснейшим треском покатилась с плеч долой. Треск и возню викингов в храме услыхали подошедшие между тем сторожа новой смены, затрубили в рога… Поднялась в лесу тревога… Всюду кругом звуки рогов будили встревоженных биармийцев и сзывали их на защиту храма, на гибель смелым грабителям. Не успели викинги добраться до леса со своей добычею, как уже их отовсюду окружили толпы вооруженных туземцев, и викингам пришлось мечом очищать себе дорогу к морскому берегу. Опасность, грозившая им, была настолько велика, что, когда они, счастливо избегнув преследований, достигли берега и сели на свои суда, весь эпизод, пережитый ими, облекся для них в форму чего-то чудесного, сверхъестественного, и они приписали спасение свое влиянию чар Торира Хунда, будто бы научившегося волшебству у финнов.

Один из наших ученых, глубоко изучивший вопрос о торговых сношениях Азиатского Юга с нашим Севером и Северо-Востоком, замечает по поводу только что изложенной нами саги: «Из всех известий скандинавских о Биармии, как бы они преувеличены ни были, можно с достаточною вероятностью вывести исторический факт о существовании торговых сношений между Биармиею и норманнами по крайней мере с XIв. и о некотором благосостоянии Двинского края. Если же действительно в храме Юмалы найдены были серебряные деньги, то деньги эти могли быть только куфические, и это обстоятельство свидетельствовало бы притом о сношениях двинян с волжскими булгарами»125.

Рис. 107—111. Медные и бронзовые предметы, отрытые из земли в Пермской губернии

Рис. 112—115. Медные и бронзовые предметы, открытые в Пермской губернии

Заканчивая подвигами скандинавских витязей наш беглый обзор древнейших сведений о востоке и северо-востоке нынешней Европейской России, мы обращаем внимание наших читателей на тот важный вывод, что уже в отдаленном периоде, между VII и IX веками, не только в пределах Волжско-Камского бассейна, но и гораздо далее, на Крайнем Севере, при устьях Двины и Печоры, существовали установившиеся формы жизни, торговли и промышленности, возможность правильных сношений и проложенные торговлей более или менее безопасные пути. Пути эти вели к странам, богато наделенным природою и потому невольно привлекавшим к себе предприимчивого соседа. И вот по следам булгар и норманнов в XI столетии входят в Заволочье и в Двинскую землю первые ватаги новгородских промышленников… И тут-то историческое движение славянских племен, с берегов Дуная на северо-восток, находит себе поддержку в местной культуре, которая в значительной степени способствует тому, что русская колонизация со временем окончательно упрочивается на далеком Беломорском побережье.

Объяснения рисунков

Рисунки 1—10.

Изображения этих каменных орудий заимствованы нами из атласа, приложенного к «Трудам Первого археологического съезда», бывшего в Москве в 1869 г. (Труды и атлас вышли в свет в 1871 г.) См. в этом атласе табл. III. В нашем снимке изображения атласа уменьшены немного менее, чем в два раза.

Все эти орудия принадлежат к разряду груботесаных, неполированных орудий древнейшего периода каменного века. Назначение их (кроме № 1, 2, 3) в данную минуту определить довольно трудно. № 1 представляет собою искусно выделанный наконечник копья с зубчатыми краями, № 2–3 – наконечники стрел. Остальные экземпляры, от 4—10, представляют собою обломки различных орудий, может быть, не удавшихся при выделке или потерпевших от употребления.

Рисунки 11–12.

Заимствованы нами из того же атласа, приложенного к «Трудам Первого археологического съезда». Там находятся они на табл. III, под № 2 и 8 и изображены в натуральную величину. В нашем снимке уменьшены немного более чем вдвое.

Рис. 11 (в атласе 2-й) представляет собою наконечник от копья; но по причине его слишком плоской формы и довольно острых краев он, кажется, мог служить ножом или скобелем при выделке кож. Материал – роговик темно-бурого цвета (см. Труды, с. LXXXI).

Рис. 12 (в атласе 8-й) представляет прямое долото из кремня (см. Труды, с. LXXXV), сточенное на конце. Оба принадлежат к груботесаным, т. е. к древнейшему периоду каменного века.

Рисунок 13.

Заимствован из небольшого атласа литографированных рисунков, приложенных к статье И.С. Полякова «Этнографические наблюдения во время поездки на юго-восток Олонецкой губернии»; в особенности важен в ней для нашей цели отдел под заглавием «Следы каменного века на юго-востоке Олонецкой губернии». Статья помещена в III т. Запис. Имп. геогр. общ. по Отделению этнографии. СПб., 1873, с. 323–513. Наш рис. 13 соответствует рис. 2 на табл. IV в атласе г.