История русских земель до появления княжеств. От каменного века до славян - Пётр Николаевич Полевой

он этого – собака осердится, убежит, и тем самым пропадет вся ее цена. После сорока дней пути этою степью путники останавливаются в стране мрака; выкладывают привезенные товары и уходят на место своей стоянки. На другое утро они возвращаются туда, где оставили товары, и находят там для обмена соболей, белок и горностаев. Если торговец доволен меною, то берет ее тотчас с собою; в противном случае оставляет ее на месте, вместе с своим товаром. На следующий день жители делают прибавку к мехам, и купцы берут ее, оставляя взамен свои товары. Таким образом происходит их купля и продажа. Те, которые там бывают, не знают, с кем они ведут торговлю,– с людьми или духами; они никого не видят в лицо»123.

В этом рассказе очень нетрудно отделить вымысел от истины; он важен для нас не только по упоминанию о способе сообщения с Севером на собаках – способе, сохранившемся для Приволжья до XVI века, – но еще и о немом торге булгар с югрой, т. е. о том первобытнейшем приеме торговли, который всегда вначале должен устанавливаться между племенем диким и племенем более цивилизованным, но еще не знающим языка дикарей. Самый рассказ арабов о немом торге с югрою подтверждается свидетельством XI века, занесенным в нашу древнюю летопись, в которой рассказывается о некоем Юрье Тороговиче, богатом новгородце, который посылал своего отрока в Югру, конечно, также с торговыми целями. Торговля производилась меновая, по-видимому, в одном из ущелий Урала. «В горе той, – рассказывает летопись, дословно повторяющая рассказ новгородца, – просечено малое оконце, и оттуда говорят (югра), да не понять их языка, и показывают на железо, и помавают рукою, прося железа; и ежели кто даст им железа, или нож, или секиру, то они тому отдают за железо мехами». Из обоих свидетельств оказывается несомненным существование менового торга булгар с югрою и выясняется то обстоятельство, что главною статьей этого торга были со стороны булгар железо и грубые изделия из него, а со стороны югры – меха, на которые они выменивали железо.

Рис. 106. Вид Елабужского Чертова Городища (в Вятской губернии)

Нет, конечно, никакого основания предполагать, чтобы торг с югрой, продолжаемый и поддерживаемый втечение долгого времени, постоянно оставался немым, точно так же, как нет основания думать, что сношения с Югрой и Печорским краем производились постоянно только зимою и на собаках. Напротив того, между этими отдаленными областями и Булгарией существовали, благодаря счастливым природным условиям, постоянные пути сообщения при помощи рек и речных волоков. Из Камы, через р. Вишеру, Колву и Вишурку суда булгар могли входить в Вогулку, а оттуда через волок Пустозерский (4 версты)– в Печору. Точно так же другой водный путь, через те же реки, посредством Камы и Вычегды, соединял Каму с Двиной через Бухонинский волок (в полверсты шириною). На этих-то реках между Белым морем, Волгой и Уральскими горами лежала другая славная своими богатствами страна – Биармия, с которою Волжская Булгария находилась в постоянных торговых сношениях. Прямых свидетельств об этих сношениях не сохранилось, но уцелели другие свидетельства сношений Булгарии с отдаленным Севером. Так около Чердыни сохранились следы весьма древнего городища при р. Колве, и в курганах около этого городища произведено было много находок, содержавших в себе монеты древнейших арабских халифов. Кроме того, такие же клады и доски с куфическими надписями отысканы были и в верховьях Двины, Печоры и Камы, куда, конечно, серебро с далекого Азиатского Юга могло быть занесено не иначе как путем торговли124. Сохранились не только могильные насыпи и развалины городищ, свидетельствующие о том, что придвинский и припечорский край были некогда более оживлены, нежели теперь; но на Бухонинском волоке и доныне еще заметны остатки моста или наката, очевидно, устроенного некогда для облегчения переправы судов через волок. Таким образом, при двух важных складочных пунктах, Булгаре и Чердыни, цепь торговых сношений Азиатского Юга непрерывно тянулась на далекий Европейский Северо-Восток. Крайними звеньями этой живой цепи являлись складочные пункты в устьях Печоры и Северной Двины, где на месте нынешних Холмогор находился один из важнейших населенных пунктов Биармии, с храмом высшего божества биармийцев Юмалы.

Об этой далекой окраине сохранились нам отрывочные известия только в поэтических сагах, повествующих о целом ряде набегов на берега Биармии, совершенных скандинавскими викингами в IX, X, XI, XII и до начала XIII в. На основании этих саг оказывается, что даже задолго до открытия Гренландии, когда Исландия еще только начинала заселяться, скандинавские викинги уже посещали северную окраину Европейского материка, берега Белого моря и богатую Биармию. Во второй половине IX в. норманн Отер, посетивший Англию и на время поступивший на службу к Альфреду Великому, сообщал любознательному королю о своих странствованиях в Биармии. По его словам, на всем пути вдоль северных берегов Европы и по Белому морю он видел только голую незаселенную пустыню, по которой лишь кое-где бродили какие-то финские племена. Но в устьях Двины Отер нашел оседлые поселения народа, который величал себя названием биармийцев и по языку был схож с финнами. Биармийцы приходили к нему на суда и много рассказывали о своей стране и о тех странах, которые были с ней смежны. Отер нашел страну биармийцев хорошо обработанною и привез на родину меха и моржовые клыки, выменянные у биармийцев.

Вскоре после того слух о новой стране, заманчивой по своим богатствам, распространился в Скандинавии и вызвал викингов к целому ряду походов, в которые они пускались на многих больших судах разом. Прибыв в Биармию, они сначала мирно торговали и менялись с ее жителями, а потом, покончивши торг и увлекшись возможностью легкой наживы, бросались грабить жителей и уходили в море, обремененные добычею. Саги рассказывают о многих подобных столкновениях, о жарких схватках с туземцами, о гибели многих храбрых и с увлечением сообщают подробности некоторых особенно удачных предприятий. Наибольшую известность получил поход Карли в Биармию; в рассказе о нем сага сообщает такие важные и любопытные бытовые подробности, что мы считаем неизлишним привести здесь этот рассказ в довольно большом извлечении.

Карли был человек богатый и знатный, один из придворных короля Олафа. Король отправил его в Биармию на хорошем корабле, нагруженном товарами, заключив с ним предварительно условие, по которому барыши от торговли должны были делиться между ними пополам. В походе этом принял участие брат Карли Гунштейн, также захвативший с собою много товара. Затем к братьям-удальцам присоединился и знаменитый своими богатырскими подвигами Торир Хунд, снарядивший с этою целью большой корабль, на котором поплыли с ним 80 человек его дружины.

Торир, Гунштейн и Карли заключили между собою такое условие: каждый