История русских земель до появления княжеств. От каменного века до славян - Пётр Николаевич Полевой

Востоке. Город Булгар заключал в себе до десяти тысяч жителей (во время Ибн-Хаукаля). Дома строили здесь искуснее, чем в Итиле. Мазанок вроде хазарских уже не было; но не было и таких высоких минаретов при мечетях и каменного дворца, как в Итиле. Избы делались все деревянные – из пихты, по замечанию арабов: складывались из больших бревен, которые скреплялись посредством шипов («деревянных гвоздей», говорит араб-путешественник). В начале XI века город обнесен был стеною из дубового дерева. Изб считалось немного более пятисот. Надобно, впрочем, заметить, что Ибн-Хаукаль, сообщающий эти известия о числе домов и жителей в Булгаре, видел город вскоре после разорения его русами в 968–969 гг. Не говоря уже о том, что упоминаемые им пятьсот бревенчатых домов составляли только часть Булгара, избегнувшую разрушения после недавнего погрома,– не следует забывать, что подвижные жилища полукочевого населения, кибитки и юрты, должны были тоже составлять весьма значительную, если не наибольшую часть города. Сверх того, русы, приезжавшие в Булгар для торговли, строили себе на берегу большие деревянные сараи или шалаши, нечто вроде тех временных балаганов, которые и теперь еще строят приезжие купцы на наших больших ярмарках. Там помещались они, по десяти и по двадцати человек в каждом балагане, с женами своими и невольницами, с товарами, привезенными для продажи. Тут же, около их балаганов, была и та роща, в которой были поставлены вытесанные из дерева идолы русов; там, по рассказам Ибн-Фадлана, повергались они ниц перед идолами, то благодаря богов за успешный ход торговли, то принося им умилостивительные жертвы120.

Рис. 105. Развалины Булгара на Волге: башня Малаго Минарета

Развалины древнего Булгара в Спасском у. Казанской губ., в 125 верстах от Казани и в 6 верстах от Волги, сохранились еще и до настоящего времени, и еще весьма недавно, лет 40–50 назад, представляли много весьма любопытных остатков древних зданий. Великий преобразователь России и многие из наших ученых путешественников прошлого столетия видели еще в Булгаре много таких зданий, которые в настоящее время представляют собою только стены, с обвалившимися углами и сводами, да бугры, поросшие травою. Паллас оставил нам подробные описания булгарских башен – Большого и Малого минаретов, Черной палаты, или Судейского дома и Белой палаты, или Царского дома. Но даже и в настоящем своем виде эти бугры, эти полузасыпанные мусором основания зданий, эти остатки стен и башен служат весьма красноречивым памятником той богатой и оживленной торговой деятельности, которая некогда кипела в этом месте Приволжья. Некоторые ученые изыскатели и археологи-любители успели составить себе на месте древнего Булгара богатые коллекции древностей, добытых на месте из земли. Отрывание древностей и монет обратилось даже в постоянный и весьма прибыльный промысел местного селения. Один из наших туристов, посетивших Булгар в 1856 г., пишет между прочим: «Здесь летом, после каждого дождя, мальчики и девочки отправляются на поиски и на всем пространстве постоянно находят серебряные и медные монеты восточные и разные вещи – золотые, серебряные и бронзовые браслеты, перстни и серьги, обломки металлических зеркал, разные бусы, бронзовые украшения от сбруи, замки и проч. Путешественнику, проезжающему это историческое село, стоит остановиться здесь на несколько часов и клич кликнуть, чтобы нанесли ему груды монет и вещей, беспрестанно находимых крестьянами на пашне или при рытье земли…» К сожалению, далеко не все, добываемое в Булгаре и важное для археологической науки, попадает в коллекции местных археологов121. Множество весьма важных предметов и монет, находимых в Булгаре, сбываются крестьянами серебряникам и пропадают бесследно для науки. Как велика масса подобных потерь, можно судить по указанию одного казанского купца, торговавшего в серебряном ряду: он говорит, что он один на своем веку переплавил не менее 8 пудов серебряных монет и вещей, купленных в Булгаре122.

Все вышеизложенное дает нам довольно ясное понятие о том значении, которое некогда должно было иметь царство Булгарское. Но представление наше о царстве Булгарском еще значительно возрастает и расширяется, когда мы обращаем внимание на то, что оно было не столько сильно и важно само по себе, по своему материальному и военному значению, сколько по тому промышленному и предприимчивому духу, который отличал в то время булгар и благодаря которому они так рано успели завести и поддержать связи, а потом и установить прочные сношения с отдельными областями Севера и Северо-Востока. Дело в том, что далеко не все предметы вывоза болгарской торговли, отмеченные арабами, принадлежали к местным произведениям Волжской Булгарии. К местным произведениям могут быть отнесены только мед и воск, кожа и те дешевые ковры, о которых упоминают арабы (один из наших ученых видит в них просто циновки). Янтарь и невольники, вероятно, доставляемы были волжским путем с Запада, при посредстве русов. Большая часть мехов, в особенности дорогих, а также и железо, добывалось из далекой Югры; более дешевые меха, мамонтовая кость и моржовые клыки шли в Булгарию с Севера, из туманной полубаснословной Биармии. Булгары, как хитрые торговцы, не допускали предприимчивых арабов до прямых сношений даже с ближайшими своими соседями, представляя их то людоедами, пожирающими путешественников, то ненавистниками всего чужеземного, а потому и беспощадно убивающими каждого заехавшего к ним чужеземца. Так изображали они арабам племена мордвы и мирную весь; относительно же сношений своих с Югрой и Биармией им даже не нужно было прибегать к вымыслу: простой и правдивый рассказ о тех трудностях и препятствиях, какие приходилось преодолевать путешественнику, отправлявшемуся в эти дальние страны, уже способен был внушить трепет каждому жителю Юга и населить его пламенное воображение самыми чудовищными образами. Так, напр., с изумлением и страхом, рассказывает Ибн-Баттута о пути в Югру и способах сообщения по снежным пустыням: «Эта страна, страна мрака, лежит в сорока днях пути от булгар, и путешествия туда совершаются в небольших повозках на собаках. Почва этой степи мерзлая; нога человека или лошади не может на ней устоять: потому и употребляют собак, у которых есть когти. Путешествия предпринимают только достаточные купцы; каждый из них отправляет до ста повозок с нужным запасом пищи, питья и дров, потому что там нет ни дерева, ни камня, ни земли. Путеводителем служит собака, бывшая уже несколько раз в этой стране: такие собаки очень дороги, и за них дают до тысячи динаров (золотых). Ее запрягают в повозку впереди, а позади ее трех других, которые уже следуют за нею, как за вожаком. Она остановится, и те тоже. Никогда не ударит и не выбранит ее хозяин, и скорее с нею, чем с человеком, поделится он своею пищей. Не сделай