Предательство в Шервудском лесу - Эми С. Кауфман

Эмми посмеялась над ней за то, что она щеголяет в «мальчишеском наряде», но это была самая обычная крестьянская одежда. Джейн носила такую одежду всю жизнь и надевала платье, только когда ходила на рынок или в церковь. Ее удивляло, что Эмми этого не понимает и мнит себя чуть ли не знатной дамой, хотя она, как и Джейн, происходила из скромной крестьянской семьи, кормившейся от земли.

Джейн вдруг поняла, что есть лишь одно место, где ей действительно хочется быть. Место, где она ощущает себя хоть кому-то нужной. Робин сказал, что она вольна приходить в Шервудский лес, когда ей захочется. Зачем тебе Бран, если ты можешь прийти сама? – сказал он. – Ты свободная женщина, разве нет? У тебя есть свои мысли и свои чувства.

При одной только мысли, что она снова увидит Робина, будет стоять рядом с ним под сенью деревьев у святилища Девы Марии и слушать, как ветер колышет ракушки в ветвях, в сердце Джейн поселилось пронзительное томление, и ее потянуло в лес, как на веревке. Это не любострастие, сказала она себе. Это искра, которую в ней зажег Робин, словно крошечный тлеющий уголек в очаге, полном пепла. Робин дал ей надежду. Надежду, что в ее жизни может быть что-то больше, чем есть сейчас, что она сама может стать кем-то большим, чем прежде. Словно она всю жизнь провела в темном подвале, среди пыли и паутины, дыша спертым воздухом, а потом пришел Робин и велел ей поднять глаза, и там, наверху, совсем рядом – кажется, протяни руку, и можно дотронуться – сияло яркое солнце.

Прежде чем в ее бешено колотившемся сердце поселилось сомнение, Джейн вскочила на лошадь и погнала ее на север. Ей вспомнились все долгие ночи в темной комнате в королевской усадьбе, где она лежала без сна под тихое похрапывание других девушек из прислуги и лелеяла тайные мысли о гибком теле Робина, о его легких прикосновениях к ее руке, о его губах, скользящих по ее подбородку. Щеки обдало жаром, и Джен резко остановила лошадь. Ее решимость разом сошла на нет при виде деревьев, отмечавших границу лагеря Робина. А вдруг она тоже лгала себе, как Сибилла, и выдумывала красивые истории, в то время как ее сердце попросту жаждало чего-то грязного, низменного и порочного?

Но назад уже не повернешь, потому что среди деревьев мелькнула чья-то плотная тень. Кто бы ни был дозорным, он заметил Джейн.

– Стой, кто идет!

У Джейн екнуло сердце. Это был сам Робин.

Ее мысли бешено завертелись в поисках предлога, зачем ей было ехать в Шервудский лес совсем одной. На прошлой неделе она передала через Брана, что один из монахов аббатства Святой Марии, брат Годрик, вернулся в королевскую усадьбу. Напившись эля, он проговорился, что аббат пытается оспорить решение шерифа и вновь захватить земли сэра Ричарда. Произошло ли с тех пор что-то важное, о чем можно было бы рассказать? Но ее разум словно оцепенел, когда из-под сени деревьев ей навстречу вышел Робин.

Они молча смотрели друг на друга: Джейн верхом на старушке Молли, нервно переступавшей копытами по земле, Робин в зеленом плаще, что развевался на легком ветру и шуршал вместе с листьями, словно он тоже был частью леса. Его молчание и настороженный взгляд встревожили Джейн. Ей подумалось, что Робин, возможно, сердится на нее, что она заявилась без приглашения, и снова мысленно отругала себя, краснея от унижения.

Но недоумение на лице Робина тут же сменилось искренней радостью.

– Джейн! У тебя все хорошо?

Джейн не знала, что на это ответить.

– Я… да, милорд, – пробормотала она, слишком быстро и слишком нервно. – У меня сегодня свободный день, я оказалась неподалеку и подумала… я подумала, что, возможно, найду здесь Брана. – Она мысленно отвесила себе подзатыльник. А что, если Бран будет здесь? Что, если она ошиблась насчет его планов? Что он скажет, если узнает, что она поехала к Робину без него?

– Он сказал, что собирается к нам, когда одолжил тебе лошадь?

Слова Робина пронзили ее, как стрела в сердце. Он понял, что она все это выдумала, но что ей еще оставалось, кроме как держаться за свою выдумку?

– Я подумала, что он, возможно, закончит с делами пораньше, а я как раз заезжала в мой старый дом, тут неподалеку…

Робин улыбнулся, слушая, как она запинается и путается в словах, и галантно протянул руку, помогая ей спуститься с лошади.

– Здесь тебе всегда рады, Джейн. Тебе не нужны никакие причины. Это такое же убежище для тебя, как и для нас.

Она взяла его за руку и чуть не расплакалась от благодарности, что он спас ее от ее же самой. Его ладонь была горячей, но пальцы холодными, словно от волнения. Конечно же, ее собственная рука была влажной и вялой, как снулая рыба – после поездки по лесу, но в основном от неловкости за собственную глупость.

– Ты приехала в особенный день, Джейн. – Робин положил руку ей на поясницу, отчего по всему ее телу прошла волна жара. Как всегда, он смотрел ей в глаза, но сегодня его улыбка была почти хищной. – Ты готова к игре, Джейн? Ты поэтому здесь?

Ей стало трудно дышать.

– К какой игре?

Под его пристальным взглядом у нее подогнулись колени. Дыхание сбилось. Неужели он понял, что привело Джейн сюда? Неужели он видел ее такой же блудницей, какой была ее мать?

Его глаза широко распахнулись, словно он собирался открыть ей секрет.

– Теперь, когда ты одна из нас, ты должна быть всегда готова к приключениям, Джейн. – Он отстранился, убрал руку с ее поясницы и принялся привязывать Молли к ближайшему дереву, больше не глядя на Джейн. Она поняла, что снова может дышать. Что за глупости лезут ей в голову? Конечно, Робин имел в виду вовсе не это. О чем она думала?! Она пыталась перевести разговор на другое, пока Робин вглядывался вглубь леса, словно что-то искал.

– Это правда, что сэр Ричард еще не расплатился с тобой? – спросила она, потому что Бран жаловался на это, когда они были вместе в последний раз.

Робин рассмеялся.

– Это правда, хотя я и просил его не беспокоиться. Боюсь, наш сэр Ричард обратился к благим делам. Он рожден вовсе не для разбойничьей жизни. Не то что мы.

– Тебе не хочется вернуть деньги?

– Я верну их по-своему. – Робин по-прежнему всматривался вглубь леса. Облегчение Джейн оттого, что теперь его пристальный взгляд направлен не на нее,