Предательство в Шервудском лесу - Эми С. Кауфман

сменилось странной неловкостью. – Наш добрый сэр Ричард набирает бедняков себе в йомены, снабжает их острыми мечами, одеждой, хлебом и элем. Это достойное дело, и я предпочту получить деньги с кого-то другого. С того, кто потратит их без пользы.

– Похоже, он собирает армию, – сказала Джейн, пытаясь понять, что именно Робин высматривает в лесу.

Он повернулся к ней.

– Возможно, так оно и есть. Признаюсь, я об этом не думал. Но если возникнут какие-то сложности в его деле, он будет сражаться за свои земли. Он больше их не потеряет, если кровью можно будет спасти то, что не получится спасти деньгами. – Он подошел к ней вплотную, пугающе близко, и всмотрелся в ее лицо. – Ты мудрая женщина, Джейн. Как ворона, имя которой ты носишь. Паришь над нами и видишь, как мы разбегаемся, словно крысы.

Она сжала губы, стараясь не рассмеяться.

– Значит, теперь я ворона? Я думала, я полевая мышь.

– Может быть, вместе со сменою времен года переменилась и ты сама. Или… – Его взгляд буквально вонзился в нее, и она попыталась смотреть на кончик его носа. Острый, как наконечник стрелы. – Или, может быть, я изначально не разглядел тебя целиком. Возможно, в тебе слишком много всего, чтобы увидеть все сразу. Как в древних богах. Ты знаешь о древней богине мудрости, Джейн?

Она покачала головой и все же заставила себя встретиться с его пылающим взглядом. Его глаза были как у крадущегося за добычей кота, зрачки стали такими огромными, что почти поглотили всю зелень.

– Минерва, так ее называли. Богиня мудрости и войны.

– Богиня войны? – тихо переспросила Джейн, очень остро осознавая и свое сбившееся дыхание, и дыхание Робина, и то, как выдыхаемый ими воздух смешался на тесном пространстве между ними. – Значит, мне придется учиться владеть копьем, как какой-нибудь амазонке?

Он протянул руку к ее щеке, но не прикоснулся, а лишь убрал прядку волос, упавшую ей на лицо. Джейн подумала, что ее волосы наверняка растрепались после поездки верхом по лесу. Она с трудом подавила желание их пригладить.

– Минерва беседовала с людьми, открывала им тайны мира, говорила о силе, таящейся в них самих, и о слабости их врагов, которые видела только она. И Минерва, и другие древние боги… – Он провел пальцем по коже у нее за ухом, прямо под влажными от пота волосами, и по всему ее телу прошла сладкая дрожь. – Они посылали птиц, чтобы вдохновлять своих героев.

– Птиц, таких как малиновки[5]? – спросила Джейн, стараясь обратить все в шутку, стараясь не утонуть в его взгляде.

– Таких как вороны. – Он мягко опустил руку, коснувшись костяшками пальцев ее подбородка. – Но сейчас не время для старых сказок. Ты слышишь? – Он отступил от Джейн, и она покачнулась, словно стояла на краю пропасти. – Стук лошадиных копыт вдалеке. Скоро он будет здесь.

Джейн одарила его улыбкой, которая, как она надеялась, смотрелась мудрой, как у древней богини.

– Кто будет здесь?

– Наш особенный гость, – прошептал Робин, глядя на нее с дразнящей улыбкой.

– Тогда я лучше пойду. – Она оглядела свою мальчишескую рубаху, чулки и старые сапоги. – Я не одета к приему гостей.

– Ты одета почти идеально. Но уйти или остаться – решать только тебе. – Теперь в его взгляде читался вызов.

– Ну, тут надо подумать. – Джейн очень старалась, чтобы ее голос не выдал волнения. – Что это за человек? Возможно, ему не стоит видеть меня здесь?

– Тут надо подумать, – передразнил ее Робин, изобразив тонкий девичий голосок. Джейн внезапно почувствовала раздражение. Он вел себя как влюбленный и явно пытался ее обольстить, а теперь вдруг обращается с ней, как один из ее братьев. Видимо, Робин заметил, как она изменилась в лице, потому что снова понизил голос: – А что за человек ты сама, Джейн? Кто ты на самом деле? И вправду ворона? Или робкая мышка, которая ждет, когда ее сцапает хищник?

Стук копыт сделался громче. Скоро бежать будет поздно.

Теперь из леса доносилось еще больше звуков: топот ног, громкий смех, чьи-то зловещие стоны. Робин сорвал с себя плащ и сунул его в руки Джейн.

– Надень, вороненок, – сказал он с лукавой улыбкой. – Не снимай капюшон. Спрячь лицо. – Он направился в сторону звуков. – Иди за мной, когда будешь готова.

С бешено колотящимся сердцем Джейн запихала свой собственный плащ в седельную сумку и накинула на себя плащ Робина, купаясь в его аромате: древесного дыма, душистых листьев и острого мужского пота. Она невольно поежилась, но не от холода. Выезжая из королевской усадьбы по утреннему холодку, она захватила с собой простой платок, чтобы не застудить голову, и теперь повязала его на лицо, как в тот раз, когда разбойники заманили в засаду шерифа, и опустила на лоб капюшон, так что остались видны только глаза. Сердце глухо стучало в груди. Вряд ли это снова будет шериф, да? Второй раз она просто не выдержит.

Первым, что услышала Джейн, догнав Робина, был гневный крик Джона:

– Я тебе сразу сказал, это глупая затея! Разберись с ним по-быстрому, да и дело с концом!

– А как же веселье? – Робин дразнил его точно так же, как дразнил Джейн.

– Засунь это веселье себе в… – Джон обернулся, услышав, как подошла Джейн, нарочно топая как можно громче, чтобы разбойники не подумали, что она за ними шпионит. – О черт! И она тоже здесь? – Ярость на лице Джона сменилась таким отвращением, что Джейн едва не попятилась и не сбежала. – Как будто одной глупости тебе мало!

– А что такое? Или ты пожалел для нее угощения, старина? – ухмыльнулся Робин. – Джейн, я тебе говорил, что у нас будет пир?

– Засунь этот пир себе в зад! – Джон пошел прочь, ругаясь на чем свет стоит.

– Что-то не так? – спросила Джейн, и платок приглушил ее голос. – Может, мне лучше вернуться в усадьбу?

– Теперь уже поздно. – Робин с радостным видом приложил палец к губам. – Игра началась. Значит, будем играть. Если тебе хватит смелости.

– Хватит смелости для чего?

Он придвинулся ближе и что-то сунул ей в руку.

– Вот, возьми, – сказал он, сверкая глазами. – Держи при себе.

А затем он исчез, растворившись среди деревьев. Джейн опустила глаза и увидела, что держит в руке длинный тонкий кинжал из полированного серебра, украшенный гравировкой в виде переплетающихся узлов. Рукоять, которую обвивали какие-то странные змеи, словно стремящиеся проглотить лезвие, была сильно потертой. Ее часто держали в руках – он держал ее в руках, – а теперь отдал ей. Но для чего?

Джейн побрела вслед за Робином.