Предательство в Шервудском лесу - Эми С. Кауфман

Выбравшись из-под сени деревьев, она увидела группу мужчин: Мука, Уилла, Тука и кого-то еще. Кто-то со связанными руками и ногами, в длинной сутане с капюшоном. В монашеской сутане.

Вот тогда Джейн порадовалась и маске, и плащу, и всему, что скрывало ее лицо и заглушало голос, потому что она громко ахнула, когда поняла, кто их «гость». Прямо у ее ног, связанный, как рождественский поросенок, с глазами, широко распахнутыми от страха, сидел брат Годрик, тот самый монах, которому вечером накануне она подавала соленую сельдь в королевской усадьбе.

Глава тринадцатая

Брату Годрику заткнули рот грязной тряпкой. Руки связали так туго, что плечи едва не вывернулись из суставов. Над левым глазом красовался огромный синяк. Его ряса задралась над связанными ногами, покрытыми вьющимися черными волосами и кровавыми ссадинами. В своих путах он даже не мог сидеть прямо, и, чтобы он не заваливался набок, его прислонили спиной к дереву.

Джейн стало дурно. Она попыталась замедлить дыхание и мысленно отстраниться от происходящего. Как будто это ее не касалось. Как будто она здесь ни при чем. Но если бы не она, Робин никогда не узнал бы о визите монаха в королевскую усадьбу. Он никогда не узнал бы о планах аббата. Именно сведения, которые Джейн передавала Робину, и привели к этому мгновению в лесу, где брат Годрик был избит и унижен. Служитель Божий, он попал в руки к разбойникам, которые с ним обращались как с обыкновенным преступником – и все из-за нее.

Сердце Джейн сжалось от страха. А вдруг Бог накажет ее за это? Раньше она не задумывалась ни о рае, ни об аде. Она верила, что если исправно читать молитвы и не слишком много грешить, то все будет хорошо. Она не совершала ничего такого, что требовало бы серьезного покаяния. До сегодняшнего дня.

Джейн поежилась, благодарная за маску и плащ, хотя запах мускусного пота Робина, раньше казавшийся таким приятным, теперь стал удушающим и тяжелым Она едва слышно прошептала молитву Деве Марии, вспоминая Ее портрет под пологом леса, окруженный ракушками и небольшими подношениями. Наверняка все это происходит не просто так. Возможно, небеса наказали Джейн за ее похотливые чувства к Робину. Может быть, ничего этого не случилось бы, если бы она не примчалась сюда, как зайчиха, обезумевшая от весны.

Джейн попыталась успокоиться. Если она запаникует… если Робин и его люди увидят, как она паникует… Да, они приняли ее в свой круг, но это мужчины, у которых есть тайны, мечи и ножи. И ей постоянно придется доказывать свою силу духа и воли. Она была не уверена, что они собираются убить монаха, но они причинили ему боль, и, если они сотворили такое со слугой Божьим, даже страшно представить, что они сделают с обычной служанкой.

Малютка Джон хмуро стоял рядом с братом Годриком, возвышаясь над ним подобно чудовищному великану. Мук и Уилл тоже прятали лица под плотной тканью, как сама Джейн, но Робин, Тук и Джон были без масок. Это беспокоило Джейн. Что бы они ни собирались сделать с монахом, они не ждали ответной мести.

– Выньте у него кляп, – велел Робин. Тук наклонился и вытащил тряпку изо рта у монаха. – Давайте послушаем, что он скажет.

Брат Годрик затряс головой, как мокрый пес, хрипло дыша и отплевываясь.

– Где-то я тебя видел, – сказал он Туку. – Сарацин сэра Ричарда. – Он вытер рот о плечо, его карие глаза были красными и воспаленными, но в них читалась упрямая дерзость. – Так вот как сэр рыцарь доказывает свою доблесть? Подвергая мучениям святых людей?

Робин опустился перед ним на колени и произнес с мягкой насмешкой в голосе:

– Добрый монах, ты едва ли святой человек. Не такой сытый и пьяный, как ты.

Лицо Робина, его до жути спокойная улыбка, казалось, насторожили монаха. Его гнев уступил место леденящему страху.

– Послушай, – пробормотал он, – можешь передать сэру Ричарду, что я не поддерживаю планы аббата. И не в моих силах ему помешать. На самом деле, я…

– Мой добрый монах, – сказал Робин, грубо щелкнув брата Годрика по носу, словно тот был непослушным ребенком, – ты слишком легко выдаешь все свои тайны. Не порть нам игру.

Джон застонал в голос.

– Сперва отобедай с нами, выслушай нашу историю, прежде чем называть нас наемниками. – Робин резко поднялся, и монах вздрогнул. – Я никому не слуга, и уж точно не сэру Ричарду. Сэр Ричард – истинный рыцарь, благородный и добрый сердцем. Он никогда не дал бы мне дозволения сделать нечто подобное.

Робин стоял к монаху спиной и поэтому не видел, как краска сбежала с его лица. Но Джейн все видела.

– Нечто подобное чему? – спросил брат Годрик, и в его голосе больше не было вызова. – Кто ты такой, черт возьми?

– Слышите, как он ругается? – усмехнулся Уилл. – Поистине святой человек. Они все одинаковы, да, хозяин? Кучка алчных лжецов, которые грешат, как дышат.

– Что вам от меня нужно? – спросил монах. – Денег? Так вы самые обыкновенные бандиты?

Уилл наклонился и со всей силы ударил его по лицу. Джейн невольно поморщилась.

– Следи за своим языком, монах!

– Тише, тише, Уилл Скатлок, – сказал Робин. – Разве так следует обращаться с гостями?

Джейн заметила, как нахмурился Джон, и его лицо покраснело от гнева, ведь Робин назвал монаху имя Уилла. Его полное имя. Ей сразу вспомнилось предостережение Джона: разберись с ним по-быстрому, да и дело с концом. Тошнота подступила к горлу, и Джейн попыталась ее побороть, но земля закачалась у нее под ногами, словно она стояла на шаткой лодке. Вряд ли Робин послушает Джона, ведь правда? Они же не станут хладнокровно убивать человека, которого затащили вглубь леса? Если Робин затеял такую игру, то зачем же так долго тянуть?

Будь я и вправду древней богиней, в отчаянии подумала Джейн, я шепнула бы Робину повеление прекратить эту игру. Я велела бы ему убраться из Шервудского леса и бежать как можно дальше, пока между ним и законом не встанет дюжина лесов.

Лес застыл в тишине, даже птицы не пели, словно ждали, что будет дальше. Когда Джейн уже собиралась сбежать, гадая, не выстрелят ли ей в спину из лука, Робин вдруг поклонился монаху, широко раскинув руки.

– Клянусь, добрый монах, я говорю чистую правду. Я приглашаю тебя разделить с нами хлеб и вино. Если ты человек честный, возможно, мы сможем друг другу помочь.

Лицо Годрика застыло. Он увидел перед собой путь к спасению,