Проект "Саккара" - Андреас Вильгельм

и обнаружил, что она исключительно точна. Было очевидно, что автор превосходно разбирается в египетской письменности. Это ещё один повод конфисковать ценные записи незнакомца и исключить его из игры.

Если этот человек был чем-то большим, чем просто охотник за диковинками, его существование могло поставить дело под угрозу. Морген поставил фонарь на пол рядом со стелой, сел и начал переписывать оставшиеся символы на бумагу. Осталось совсем немного. Поднявшись, он увидел, как возвращается Роснер.

— Что вы с ним сделали?

— Чуть дальше по коридору находится комната, где мы его заперли. Там даже есть зарешеченная дверь, но без замка.

Морген раздумывал, стоит ли приказать Роснеру устранить этого человека. С одной стороны, это было бы идеально, но с другой, он ценил работу незнакомца, который без своих записей далеко не уйдёт. Или же просто оставить его гнить в подвале. Это, вероятно, избавило бы его от большей части проблем.

— Возьмите замок и оставьте пленника в той комнате!

— Так точно, господин доктор Морген!

— Пусть остальные ваши люди займутся плитой, — он указал на стелу. — Я скопировал надпись... Нам больше не нужен этот камень... Вы понимаете, о чём я?

— Да, сэр.

— Хорошо. Я устал... К тому же, здесь слишком холодно... Я возвращаюсь, а вы и ваши люди придёте, как только закончите работу. Встретимся в казарме.

5 октября 2006 г., г. Родос.

Питер и Патрик нашли почти дюжину фрагментов зелёной плиты и сложили их, словно пазл. Им быстро стало ясно, что драгоценная стела безвозвратно утеряна, но масштабы разрушений стали очевидны только тогда, когда они собрали и объединили все ее части. Полированная поверхность была вся в сколах. Практически никакой надписи не удалось разобрать. Кто-то намеренно высек всю надпись с поверхности камня. И было ещё кое-что, занимающее почти всю поверхность плиты: грубо вырезанная свастика.

5 октября 2006 г., резиденция Гарднера, Каир.

Оливер Гарднер сидел в полутени пальмы, читая «Аль-Ахрам». Он аккуратно сложил газету, когда к нему присоединился Эл Харис.

— Пожалуйста, садитесь, дорогой друг.

Джентльмен с седой бородой поблагодарил его и сел на указанное место.

— Ваши гости сейчас на Родосе, Оливер?

— Да. Я могу себе это представить. Эти старые улочки, дворец... Какой прекрасный уголок земли...

— Это правда. Он наполнен историей, которая до сих пор кажется живой.

— И насыщен событиями, как будто они только что произошли.

— Многое там изменилось. Возможно, мы бы не узнали те места, которые помним с юности.

Гарднер улыбнулся, потому что его гость упомянул в одном предложении совершенно разные периоды.

— Когда вы в последний раз видели Родос?

— Так давно это было, что это почти неправда, — ответил Эл Харис. — Я много раз планировал вернуться, но меня всегда занимало что-то другое.

— То же самое было и со мной... А теперь... — Гарднер помолчал и оглядел себя. — Я больше не могу путешествовать. Я заметил это после перелета в Гамбург.

— Я восхищаюсь вами за то, что вы берете на себя столько хлопот.

— Я твердо убежден, что это стоило всех усилий.

— То есть вы по-прежнему высокого мнения о своих гостях?

— Абсолютно. Они сыграли прелюдию исключительно хорошо и без каких-либо затруднений. Однако мы знаем, что самые большие испытания ещё впереди.

— Тот пробудился и идет по их следу.

— Да, я знаю.

— Вас не беспокоит их безопасность?

— Конечно беспокоит. Случились тревожные вещи. Я почти не спал последние несколько ночей. Но другого выхода нет... И я надеюсь, что Тот воздержится. Меня гораздо больше беспокоит эта женщина.

— Что вы о ней думаете?

Гарднер задумчиво посмотрел на своего гостя. Как часто ему казалось, что Эл Харис прячет за вопросом собственное мнение.

— Она — неизвестное в этом уравнении.

— Вы думаете, она опасна?

— Не знаю. Но это не даёт мне спать по ночам. Она добавила в историю бесчисленное количество новых концовок.

Эл Харис улыбнулся.

— Вы абсолютно правы. Меня это совсем не удивляет.

— НЕТ?

— Мой опыт подсказывает, что в каждом уравнении, помимо ожидаемых неизвестных величин, следует ожидать и неожиданных неизвестных величин.

Старый Хранитель наблюдал за озорным выражением лица седобородого человека.

— Но если нечто ожидается, — ответил он, — то, согласно вышесказанному, оно уже не будет неожиданным, и поэтому вместо него появятся другие неожиданные вещи.

Эл Харис рассмеялся.

— Да! Вот и все, Оливер. Такова жизнь, какая она есть....

Теперь и Гарднер выдавил из себя улыбку.

— Так что меня тоже ничто не должно удивлять. Подождём и посмотрим, как будут развиваться события. Кто знает, какие сюрпризы преподнесёт нам эта женщина.

— Да... — сказал Эл Харис. — Кто знает?

Глава 7.

24 июля 1940 года, подвал Дворца Великого Магистра, Родос.

Когда голоса немцев, а вместе с ними и свет их фонарей затихли, Джеймс вытащил из кармана свечу, которую солдаты бросили ему в камеру. Он нашёл спички, зажёг её и начал осматривать комнату.

Это было не что иное, как темная подвальная комната без окон. Стены были прочными, и не было никаких отверстий, кроме зарешеченного входа. Решетка была недавнего времени, очевидно, всего несколько лет назад вставленная в проем, который когда-то предназначался для деревянной двери. Немцы откуда-то привезли навесной замок. Он был маленьким и не держал засов достаточно крепко, оставляя достаточный люфт, чтобы открыть дверь хотя бы на целый сантиметр. Свобода была в пределах досягаемости, но прутья засова толщиной с палец были слишком крепкими, чтобы согнуться или сломаться. Джеймс изо всех сил пинал железную решётку, дергал и бешено молотил по ней. Однако вся эта борьба не повредила ни засов, ни замок.

Он в отчаянии отвернулся. Проклятые нацисты. Они не только заперли его, но и отобрали у него записи, а потом, судя по всему, ещё и стелу разбили. Это потенциально самое ценное сокровище человечества было уничтожено!

Но шанс всё ещё оставался. Переписывая, Джеймс также прочитал текст! Немцы явно не предполагали, что кто-то может настолько владеть иероглифическим письмом, что сможет читать и понимать его, не заглядывая в словари. Они не рассчитывали на то, что наткнутся на эксперта. Конечно, он не освоил все несколько тысяч знаков, которые выучил. Но он понял достаточно. Один рисунок привлёк его внимание. Джеймс осмотрел пол и нашёл кучу древесных обрезков, а под ними