Голоса Серебряной страны. Краткая история Аргентины - Эсекьель Адамовски

Хусто, но вскоре после вступления в должность продемонстрировал бо́льшую автономию, чем ожидалось, и начал переговоры с Альвеаром, чтобы достичь соглашения о восстановлении демократии. Однако в 1940 году из-за проблем со здоровьем ему пришлось оставить правительство в руках своего вице-президента, консерватора Рамона Кастильо[142], который предпочел сохранить статус-кво. Фактически начиная с декабря следующего года он правил в условиях чрезвычайного положения.

Глобальный кризис и изменения в экономике

Реагируя больше на транснациональные, чем на местные силы, правительство Конкордансии внесло значительные изменения в экономику и расширило возможности государства по ее регулированию. Между началом Первой мировой войны в 1914 году и окончанием Второй в 1945 году глобальный капиталистический порядок претерпел кризис сейсмических масштабов. Войны и крах фондового рынка 1929 года принесли с собой беспрецедентное разрушение капитала и нарушили торговые связи и международное разделение труда. Валюты перестали конвертироваться в золото, и наиболее промышленно развитые страны отошли от свободной торговли, чтобы защитить свою экономику. Великобритания, которая стала доминировать во многих частях мира, пришла в упадок, и Соединенные Штаты заменили ее в качестве новой сверхдержавы. Капитализму и либеральному порядку был брошен вызов. В течение нескольких десятилетий после русской революции 1917 года почти треть населения мира перешла к жизни в коммунистических режимах. В нескольких странах к власти пришли крайне правые нелиберальные движения – среди них нацисты в Германии и фашисты в Италии, – соблазнившие значительную часть населения других стран. Политика, экономика, идеи – все претерпело глубокую трансформацию.

Потрясение расшатало положение Аргентины. С моделью агроэкспорта страна, казалось, нашла свое место в мире. Она зависела от Британии, но эти отношения обеспечивали определенную степень взаимодополняемости: британцы потребляли товары, которые производила страна, и поставляли промышленные товары и капитал, в которых нуждались аргентинцы.

Подъем Соединенных Штатов нарушил этот баланс. С начала века американцы проводили агрессивную политику, чтобы вытеснить Великобританию. В Аргентине они инвестировали в мясокомбинаты и коммунальные предприятия – две области, ранее находившиеся под контролем британцев. Они также основывали собственные производственные предприятия. Кроме того, автомобили постепенно заменили железные дороги в перевозке людей и товаров. Увеличился импорт автомобилей, а также радиоприемников, фонографов, сельскохозяйственной техники и оборудования для местной промышленности – все из США.

Проблема заключалась в том, что, в отличие от Великобритании, Соединенные Штаты не нуждались в аргентинском зерне и имели достаточно собственного мяса. Возможности построить такие же взаимодополняемые отношения просто не было. Обычные двусторонние отношения превратились в сложный треугольник, в котором Аргентина продавала одним, но покупала все больше у других. Торговый профицит с европейскими партнерами использовался для финансирования дефицитного баланса с Соединенными Штатами, что, естественно, не нравилось первым. А когда валюты перестали быть конвертируемыми, экспорт не обеспечивал доллары, необходимые для импорта.

Новые трехсторонние отношения требовали более сложной экономической политики, чем те, которые Аргентина проводила со времен олигархии. Обеспечивать наличие иностранной валюты было все сложнее. Более того, к новому столетию пригодные для сельского хозяйства районы в Пампасах были полностью заняты: один из ресурсов, на которых основывалось предыдущее процветание, – изобилие земли – истощился. Другой фактор – доступность рабочей силы иммигрантов – претерпевал внезапные взлеты и падения из-за войн. А предложение третьего фактора – капитала – находилось под угрозой не только из-за международной финансовой нестабильности, но и из-за того, что прибыль, которую иностранные компании отправляли за границу, превышала их инвестиции (в дополнение к обслуживанию большого внешнего долга).

Первая мировая война нанесла стране первый экономический удар, недостаточно серьезный, чтобы вызвать глубокие изменения. Однако тяжелый кризис, последовавший за началом Великой депрессии, ясно показал, что агроэкспортная модель исчерпала себя. Падение цен на сельскохозяйственную продукцию, широко распространенный протекционизм в более развитых странах и прекращение притока капитала потребовали фундаментальной трансформации.

Начиная с 1931 года и более отчетливо два года спустя, когда Федерико Пинедо стал министром финансов, ряд глубоких реформ решительно изменили профиль аргентинской экономики. Тарифная политика стала заметно протекционистской, и это в сочетании с нехваткой иностранной валюты для оплаты импорта послужило мощным стимулом для промышленного развития. Следуя кейнсианским идеям, которые применяли ведущие страны, государство взяло на себя активную роль в экономическом регулировании и инвестициях. Для начала оно впервые ввело валютный контроль, посредством которого централизовало и стало управлять продажей иностранной валюты. Это было сделано, чтобы конкретные цели использования получили приоритет, но также страна получила значительный доход, который наряду с подоходным налогом, утвержденным в 1931 году, пополнил государственную казну. Среди прочего эти средства позволили финансировать интенсивную программу строительства дорог, которую предпринял Национальный департамент дорог и автомагистралей (Dirección Nacional de Vialidad), созданный в 1932 году.

Государство также вооружилось новыми инструментами для вмешательства в экономику. После отмены конвертируемости песо в 1935 году появился Центральный банк. По сути, это была структура, подчиненная частным банкирам – в основном иностранцам – под надзором государственных чиновников, которые теперь будут контролировать денежно-кредитную политику страны. Также были созданы национальные советы по регулированию торговли различными продуктами, чтобы защитить производителей от колебаний цен и поддерживать их доходы на максимально высоком уровне.

Первым был Национальный совет по зерну (Junta Nacional de Granos), за которым следовали мясо, хлопок, вино, мате, молоко и так далее. Например, совет по зерну закупал большие объемы продукции по хорошей цене, а затем продавал их частным экспортерам, чтобы фермеры не были вынуждены продавать товар во время пика поставок. Совет по винной продукции закупал излишки винограда, чтобы уничтожить их и поддерживать высокие цены. Короче говоря, речь шла об обеспечении хорошей прибыли для производителей – этатизм[143], который приветствовали бизнесмены. Однако пробританская ориентация экономической политики и дипломатии не изменилась. Перед лицом мирового протекционизма речь шла о том, чтобы «покупать у тех, кто покупает у нас», как того требовали некоторые голоса в правительстве и среди скотоводческой буржуазии.

Отчасти благодаря этому комплексу мер в 1930-х годах экономика росла очень высокими темпами. Это особенно касалось промышленности, которая привлекла новых игроков, но также и тех, кто сколотил свое состояние в сельском хозяйстве и животноводстве и диверсифицировал инвестиции, и, конечно, иностранных компаний, особенно из Соединенных Штатов, которые стремились избежать высоких таможенных пошлин, производя продукцию внутри страны. Стоимость промышленного производства в эти годы превысила стоимость сельскохозяйственного и животноводческого производства, а доля людей, занятых в этом секторе, выросла за счет тех, кто был занят в сельском хозяйстве. К концу десятилетия Аргентина уже экспортировала в соседние страны промышленную продукцию.

Начало Второй мировой войны снова оказало давление на местную экономику. В качестве выхода из затруднительного положения в 1940 году Пинедо предложил смелую новую программу реактивации: государство будет вкладывать значительные средства в инфраструктуру и жилье и укреплять производственные мощности страны. Но план не прошел проверку в Палате депутатов, где UCR