Тени над «русским Чикаго» - Александр Григорьевич Домовец

должно выражать спокойствие, уверенность, внутреннюю силу – вот как у меня. Это если без ложной скромности. А хороший рост! А крепкие плечи! Воля ваша, такие мужчины на дороге не валяются. Зачем я это говорил сам себе? Зачем думал о Юлии?..

Едва сели в коляску, Подшибякин повернулся ко мне.

– Ну-с, Виктор Петрович, жду ваших комментариев.

– Визит и разговор оцениваю как очень полезные, – произнёс я, с трудом собирая мысли в кулак. В ушах ещё звучал шёпот Юлии.

– Вы подробнее, подробнее…

– Извольте. Во-первых, мы окончательно убедились, что барышня Репина к убийству Данилова никоим образом не причастна. Во-вторых, мы окончательно убедились, что версию об измене Данилова нам просто навязывают, и она ничем не подкреплена, кроме сведений от Прошки и Маркина. Ну, о них и о цене их сведений разговор особый… Я наконец, понял, кто такой Маркин.

Подшибякин в сильном возбуждении схватил меня за плечо.

– И кто же он, по-вашему?

– Он, Николай Трифонович, мелкий бес.

Подшибякин убрал руку с плеча.

– Почему мелкий? – спросил озадаченно.

– Мелкий – в смысле не главный. Вы лучше спросите, почему бес…

Глава восьмая

1

На сей раз мы с Алексеем Маркина не подвели – на завтрак пришли вовремя. Впрочем, отставной дознаватель решил подстраховаться и маячил у входа в ресторан уже с утра пораньше. Увидев нас, решительной походкой двинулся навстречу. Не иначе, успел аппетит нагулять, бедный.

– Доброе утро, Сергей Аполлинарьевич, – сказал я приветливо. – А я как раз хотел с вами увидеться и переговорить.

– На ловца и зверь бежит, – пошутил Маркин, деликатно принюхиваясь к вкусным запахам, витавшим под сводами ресторана.

– Вот и хорошо. Давайте позавтракаем, а заодно и пообщаемся.

Надо ли говорить, что долго упрашивать не пришлось.

Сделав заказ, я спросил Маркина как бы между прочим:

– А что, Сергей Аполлинарьевич, знаете такого – старца Макария? Он тут, как я понял, что-то вроде уездного святого.

– В Царицыне Маркин знает всех, – заверил тот, в ожидании заказа нетерпеливо поигрывающий ножом и вилкой. – У этого старца, почитай, полгорода перебывало.

– Замечательно. Доводилось посещать? Откровениями интересоваться?

Не выпуская ножа и вилки, Маркин развёл руками.

– Да мне эти откровения, собственно говоря, побоку. Какой смысл знать будущее? Предскажут какую-нибудь гадость, а потом волнуйся, переживай. Нет уж, я лучше без предсказаний. День прошёл – и слава богу. Живой-крепкий, ноги носят – опять же слава богу… Нет, не бывал я у Макария.

Отрёкся от знакомства со старцем не моргнув глазом, хотя совсем недавно, судя по сообщению филёров, провёл у Макария не меньше получаса. Уже интересно!

– Жаль, – сказал я. – Видите ли, я-то как раз намедни его посетил. И не понял, то ли ему действительно приходят некие откровения свыше, то ли шарлатан, то ли просто больной человек. Хотел вот с вами проконсультироваться, сравнить впечатления.

– Что тут консультироваться? Шарлатан, само собой. Насмотрелся я таких, знаете ли. Помнится, когда ещё служил в полиции, довелось мне вести одно дело…

Но тут наконец принесли заказ, и Маркин с аппетитом навалился на немецкие колбаски с белой горчицей. Воспоминания воспоминаниями, а мясо может остыть.

Дав ему утолить первый голод, а заодно отдав должное собственной отбивной, я неторопливо сказал:

– У меня для вас есть поручение, Сергей Аполлинарьевич. Серьёзное.

Маркин с сожалением отодвинул недоеденные колбаски и расправил плечи, всем видом выражая готовность действовать.

– Вы знаете поручика Бабушкина? Он был помощником покойного Данилова.

– Помню такого, – сказал Маркин, чуть помедлив. – Общаться не доводилось, но видел его раза два-три вместе с Даниловым, пока следил по заданию барышни Репиной. А кто такой, уточнил у знакомого человечка из полкового делопроизводства. Назвал приметы и так далее.

– Отлично. Внешность запомнили? – Маркин засопел и даже привстал. – Да вы не обижайтесь, я так, на всякий случай. Надо, Сергей Аполлинарьевич, чтобы вы за ним проследили в течение трёх дней, начиная с сегодняшнего – да повнимательнее. Потом представите письменный отчёт.

– Всё сделаю, – пообещал Маркин. Вздохнул. – Проштрафился, значит, чем-то поручик…

Я погрозил ему пальцем.

– А вот это, Сергей Аполлинарьевич, вам знать ни к чему – не в обиду. Оно ведь как? Меньше знаешь – крепче спишь. Присмотрите за ним три дня, и всё.

– За это не сомневайтесь! Да, кстати, если помните…

– Помню, помню. Ваш следственный день стоит пять рублей.

– И ещё…

– Расходы, само собой, отдельно. Вот пока, получите.

С этими словами я протянул ему пятнадцать рублей. Маркин принял деньги как должное и аккуратно спрятал в карман потрёпанного пиджака. Прищурился лукаво.

– А я вам сразу сказал, при знакомстве ещё, что вы какой-то журналист необычный. То полицию навещаете, то в пехотный полк едете, а теперь вот помощником Данилова заинтересовались. Когда только свои статейки пишете?..

– Когда и что я пишу, пусть вас не беспокоит, – оборвал я. – И кстати, избавьте меня от ваших замечаний. А если что-то смущает или не нравится, то я могу найти другого помощника! Вы только скажите.

Маркин в непритворном ужасе воздел руки.

– Что вы такое говорите! Мне всё нравится! Ничего не смущает! Готов исполнить любое поручение!

– Отлично! Идите и исполняйте.

Маркин удалился, прихватив как бы невзначай пару круассанов.

– Жёстко вы с ним, – сказал Алексей с одобрением. – И правильно. Подобнаглел старичок-то на даровых харчах.

– Как бы не подавился…

После завтрака мы уже привычно поехали к Подшибякину и застали грозного полицмейстера за самым что ни на есть мирным занятием – он поливал драгоценную герань. Было что-то невыразимо трогательное в том, как его медвежья лапа осторожно сжимала небольшую лейку, орошая растеньице.

– Чем порадуете. Николай Трифонович? – осведомился я, усаживаясь возле окна. – Сбежавшего, как я понимаю, пока не нашли?

– Ищут, – проворчал Подшибякин. – Всем городовым раздали его приметы. Вот, кстати, ознакомьтесь. – Отложив лейку, он протянул лист бумаги. – С такими приметами рядом пройдёшь и не опознаешь.

Действительно, человек, чуть не всадивший в меня пулю, особыми приметами не располагал. Лет около сорока, рост средний, волосы русые, лицо бритое, невыразительное, телосложение плотное. Хотя одна зацепка есть. Подбородок с ямочкой отмечен приметным шрамом, словно от удара острым предметом.

– Описание достоверное? – спросил я со вздохом.

– Самое что ни на есть. Викулов составил, а у него глаз намётанный. Ну, тот городовой, которому голову ночным горшком разбили. Теперь сам в больнице мается, в той же палате, между прочим…

– Вы будете смеяться, Николай Трифонович… – начал я.

– Давайте, давайте, – оживился полицмейстер. – С утра посмеяться – милое дело!

– Нет, вы точно будете смеяться. Словом, кажется мне, что этого злодея я уже видел. И голос вроде знакомый.