Тени над «русским Чикаго» - Александр Григорьевич Домовец

– Нет, не совпадение, Алексей Иосифович, – сказал я, помедлив. – Но, как вы понимаете, подробности сообщить не могу. Прошу меня извинить. Служба!

– Я, собственно, не претендую…

– Могу сказать лишь одно: в рамках следствия об убийстве майора Данилова мы, судя по всему, разворошили целое осиное гнездо. И дело пока что далеко от завершения.

Градоначальник насторожился.

– Значит, можно ожидать новых происшествий, – сказал он полувопросительно-полуутвердительно.

Я лишь молча развёл руками. Не хотелось бы, но можно.

– Ладно… Чаю выпьем?

– С удовольствием.

В комнате отдыха, куда подали чай с конфетами и баранками, разговорились о политике. Остен-Сакен допытывался, верно ли, что Европа на пороге войны, в которую вступит и Россия. «Вы – контрразведка, вы должны знать…»

– Знает начальство в столице, а я-то в царицынской ссылке, – отшутился я. – У вас тут всё тихо, город небольшой, уездный…

Остен-Сакен шутки не принял.

– Небольшой, говорите? Да если, не дай бог, грянет, кто Россию вытянет? Столица ваша, что ли? Нет, Виктор Петрович! Россия от века сильна провинцией. Такими вот уездными городами, как Царицын. Мы много чего можем. Один ДЮМО чего сто́ит…

– А Дюмо, простите, это что?..

– ДЮМО, Виктор Петрович, это Донецко-Юрьевское металлургическое общество. Несколько лет назад они выкупили наш металлургический завод и порядком его расширили. Нынче мы даём пять процентов от всей российской стали!

Я удивился.

– Так много? Всего один царицынский завод?

Градоначальник воспринял моё удивление с нескрываемым удовольствием.

– Представьте себе! Гигант! А будет ещё больше. Снабжаем оружейные заводы по всей империи. Из царицынской стали делают пушки, снаряды, корабли и много чего ещё. Так-то, Виктор Петрович!

– Замечательно, – машинально откликнулся я, оглушённый внезапной догадкой.

Чёрт побери! И ещё раз – чёрт побери!..

Артиллерийский завод, существующий пока что главным образом в проекте, для немецкой разведки здесь и сейчас заведомо неинтересен. Ну, или почти неинтересен.

А вот активно работающее оборонное предприятие – совсем другое дело. Вывести его из строя в самый канун войны для врага было бы очень важно. Катастрофа не катастрофа, но если вооружение и снаряды, на которые рассчитывает Генеральный штаб, из-за нехватки стали останутся лишь на бумаге, то вот вам и серьёзный удар по армии. А сколько таких вражеских ударов сейчас готовится по всей России?.. Германская разведка всегда славилась работой масштабной и системной, а значит – результативной.

Конечно, всё это предстояло хорошенько обдумать, но было ощущение, что цель немецкой диверсии на территории Царицына определена.

Дальше у меня по плану был телефонный разговор с Монкевицем. Покинув градоначальника и приехав к Бабушкину в полк, я с извинением выставил поручика из кабинета, после чего попросил телефониста соединить с генералом. Коротко рассказал Николаю Августовичу о ситуации и развитии событий.

Генерал выдержал паузу, обдумывая сведения. «Боюсь, что вы правы, Виктор Петрович, – донёсся из петербургского далёка звучный баритон. – Ваша догадка насчёт подготовки диверсии на оборонном, по сути, предприятии вполне логична – особенно с учётом общеевропейской ситуации. Ну, вы понимаете… Что намерены предпринять?» – «Все, кого так или иначе можно подозревать в связях с немецкой разведкой, взяты под плотное наблюдение. Сейчас всё городское управление полиции работает на меня. Сил достаточно». – «Дальше?» – «Собираюсь посетить металлургический завод, переговорить с управляющим и лично проинспектировать, каким образом на предприятии соблюдается режим безопасности. Для такого случая расконспирируюсь… Дальнейшее – по ситуации». «Согласен», – сказал Монкевиц решительно.

Я повесил трубку, испытывая противоречивые чувства. Всегда приятно, когда поддерживает начальство. Но Монкевиц ясно дал понять, что военная буря уже на пороге, и теперь тревога была сильнее радости.

Бабушкина я нашёл в курилке, оборудованной неподалёку от полкового плаца. Сидя на скамейке, поручик с меланхолическим видом цедил папиросу и разглядывал безоблачное пронзительно-синее небо. Присев рядом, я протянул ему ключ от кабинета.

– Возвращаю, Павел. Прошу извинить за некоторую бесцеремонность, но требовался конфиденциальный разговор.

– Да о чём вы, Виктор Петрович! Если надо, выставляйте хоть каждый день по три раза.

– Не надо. Этак надоем генералу.

Я внимательно посмотрел на Бабушкина. Вчера ночью этот человек, этот российский кадровый контрразведчик принимал двух предполагаемых немецких агентов. Неужели он стал предателем? Каким образом его завербовали? Мы это выясним, выясним!..

– Не нравитесь вы мне, Павел, – сказал я озабоченно.

Поручик сдвинул брови.

– А что со мной не так?

– Выглядите плохо, осунулись – вот что, – сказал я, приглядываясь к тёмным кругам под глазами. – Пили вчера?

Бабушкин принуждённо улыбнулся.

– Не без того. И выпил, и неможется, и слабость какая-то. Хочу у вас на завтра отпроситься. Денёк отлежусь, высплюсь…

– Хоть два денька, – сказал я великодушно. – Здоровье, знаете ли, превыше всего.

Бабушкин замотал головой.

– Спасибо вам. Но одного дня вполне хватит.

Конечно, хватит. Судя по уже упоминавшемуся служебному формуляру, здоровье у Бабушкина было отменное. И кстати, поручик отлично владел огнестрельным и холодным оружием. Навыками рукопашного боя тоже. Такой крепкий молодой офицер – и вдруг нездоровится… А нездоровится ли? Впрочем, ответ на этот вопрос я рассчитывал получить уже завтра.

– Как дела на объекте? – спросил я с начальственной ноткой в голосе.

– Всё нормально, Виктор Петрович. Стройка идёт согласно графику, происшествий нет. В донесениях осведомителей ничего тревожного, – доложил Бабушкин, вытянувшись. И поинтересовался встречно: – Как там наверху, не собираются ли прислать кого-то вместо Данилова?

– Не могу сказать, Павел, Монкевиц на этот счёт ничего не сказал.

Возвращаясь в гостиницу, я размышлял, что надо срочно ехать на металлургический завод и разговаривать с управляющим. Придётся открыть своё инкогнито, иначе разговор не выйдет. И взять с собой Подшибякина, который подтвердит мои полномочия. Что касается предполагаемой диверсии, то было ясно: чтобы вывести предприятие из строя на сколько-нибудь существенный срок, не нужно взрывать на его территории всё подряд. Надо взорвать наиболее важные производственные объекты вроде мартеновских печей.

Но даже выборочное уничтожение целей потребует огромного количества динамита, измеряемого пудами. Вопрос: откуда в небольшом уездном Царицыне взять столько взрывчатки?

– Нет её здесь и быть не может, – убеждённо сказал Алексей, с которым я по возвращении в гостиницу поделился мыслями. – Химических заводов и специальных магазинов тут нет, горнорудные работы не ведутся. Ни купить, ни украсть негде.

– Тогда что остаётся?

– Надо завозить со стороны.

– Саквояжами?

Алексей засмеялся.

– Шутник вы, Виктор Петрович. Тут без поезда или баржи не обойдёшься. Едет, к примеру, в Царицын груз консервов, а в ящиках под банками уложены динамитные шашки…

– Маловероятно, – сказал я с сомнением. – Грузы перед отправкой проверяют, при получении тоже. Вскроется.

– Это смотря как и под что замаскировать, Виктор Петрович. Может, немцы придумали какую-нибудь чудо-схему?