Тени над «русским Чикаго» - Александр Григорьевич Домовец

Я сел за стол и выложил из внутреннего кармана бумаги.

– У меня к вам накопилось много вопросов, Сергей Аполлинарьевич, – начал я мягко. – Как вы верно заметили, журналист я необычный, да и не журналист вовсе. Полагаю, для вас это не секрет. Но для такого случая будем считать, что я беру у вас интервью.

Маркин жевал губами и елозил по комнате беспокойным взглядом. Впрочем, он уже малость успокоился – во всяком случае, за сердце не хватался.

– Начнём с вашего отчёта о наблюдении за Бабушкиным. Вы по-прежнему утверждаете, что ничего не упустили?

– Ничего, – подтвердил Маркин с вызовом.

– Тогда как вы не заметили, что вчера Бабушкин в половине девятого утра выехал из расположения полка и ускакал по направлению к южной части города? И отсутствовал весь день?

Бывший дознаватель явственно покраснел.

– Ерунда какая-то… – сказал растерянно.

– И весь ответ? Могли бы для приличия придумать, что ввиду срочных личных дел или нездоровья вчера не работали и отчёт за третий день высосали из пальца!

Маркин с размаха вцепился в спасательный круг.

– Да! – воскликнул он. – Всё так и было! Вчера сердечная слабость одолела – весь день пролежал в постели, как на смертном одре. Думал, не встану уже… Простите великодушно старика за ложь вынужденную! А пять рублей за неотработанный день я верну, не сомневайтесь.

И поник благородной лысиной.

– Ну, вот видите, с одним уже разобрались, – сказал я мирно. – Однако есть и другое. – Я положил руку на лежавшие передо мной бумаги. – У меня здесь отчёт следившего за вами филёра из городского управления полиции…

– Что?! – перебил поражённый Маркин. – Какой филёр?

– Филёр, любезно предоставленный Николаем Трифоновичем.

– Для милого дружка и серёжку из ушка, – с удовольствием подтвердил полицмейстер.

– Мы за вами следили, Сергей Аполлинарьевич, что не ясно?

– З-зачем?..

– Затем, что скользкий вы человек и ведёте себя подозрительно. Но к этому мы ещё вернёмся… И вот сообщил нам филёр, что второго вечера встретились вы с наблюдаемым поручиком Бабушкиным в кафе «Ротонда» и провели в беседе примерно полчаса. – Я наклонился к Маркину. – Как понимать, Сергей Аполлинарьевич? Что за встреча? О чём беседовали? А ведь сами же говорили, что с поручиком даже не знакомы. Я уж молчу, что в вашем отчёте факт рандеву с Бабушкиным не отражён…

Маркин долго молчал. Потом, опустив голову, сказал еле слышно:

– Бес попутал…

– А поточнее?

– Знаком я с Бабушкиным, чего уж там… Когда за Даниловым следил, тогда и познакомился. На всякий случай, знаете ли, знакомство лишним не бывает… Дай, думаю, предупрежу юношу, что им заинтересовались. А заодно и посоветую вести себя осмотрительно да аккуратно. Молодой же ещё, зелёный!

– Небось и денег содрали за предупреждение?

– Ну что ж делать – содрал… Две красненьких. Бедность проклятая!..

Полицмейстер ударил себя кулаком по колену.

– Вещун вы, Виктор Петрович, не хуже того Макария, – заявил восхищённо. – Точь-в-точь угадали, как этот ханурик будет выкручиваться.

– Я бы попросил оградить меня от оскорблений! – взвился Маркин.

– Ну-ну, не обижайтесь. Я действительно предвидел, какое оправдание вы придумаете для встречи с Бабушкиным, о чём и сообщил Николаю Трифоновичу перед нашей встречей. В сущности, это было несложно – другого более-менее безобидного для вас варианта просто нет. Кстати, о Макарии… – Я ткнул пальцем в один из листов. – Вот тут зафиксирован ваш визит к старцу четвёртого дня. К тому самому, который вас якобы не интересует. Что изменилось? На старости лет откровений возжелали?

Маркин посмотрел на меня мутным, ненавидящим взглядом.

– Я перед вами отчитываться не собираюсь! – каркнул он. – И вообще, ваш допрос мне надоел! Я хочу уйти!

Он привстал. Алексей удивлённо хмыкнул.

– А получится? – спросил с интересом.

– Насилие… – прошелестел Маркин, опускаясь на стул. – Среди бела дня, в центре города… Против старого больного человека!

– Даю справку, – громыхнул Подшибякин. – Этот «старый больной» ещё нас всех переживёт. Насчёт памятника, правда, не уверен.

Поднявшись, я обогнул стол и сел на край столешницы напротив отставного дознавателя.

– Плохо, Маркин! – сказал я жёстко. – Что ни слово, то ложь. Но это пока всё мелочи, вытекающие из главного…

– Что вам от меня надо? – еле слышно спросил Маркин, снова хватаясь за сердце.

– Скажу, скажу, – успокоил я. – Между прочим, не вздумайте симулировать сердечный припадок. Судя по тому, как вы энергично передвигаетесь, едите и пьёте, здоровье у вас неплохое. На всякий случай есть лекарства. Алексей сделает укол, он умеет.

– С удовольствием, – подтвердил Алексей, потирая ладони. – Вы только скажите, в какую ягодицу!

– А теперь главное. – Я посмотрел на Маркина сверху вниз. – С какой целью вы сочинили легенду о романе между Даниловым и Капустиной?

Вот тут Маркин просто опешил. Во всяком случае, мне так показалось.

– Вы с ума сошли! – сказал он тихо. – Нет никакой легенды. Всё так и было…

– Да что вы? Не отрицаю, спектакль сколочен крепко и разыгран как по нотам. В него вовлечена целая группа людей: вы, покойный Прошка, Бабушкин, Капустина и старушка Тюкина. Но сдаётся мне, автор пьесы именно вы. Изощрённо придумано – чувствуется детективный опыт и развитое воображение профессионального следователя!

– И думать нечего – он, – сказал Подшибякин, как припечатал. – Мерзавец патентованный, однако умён, не отнять…

– Вы учли практически всё, – продолжал я. – И лишь одного учесть не могли: я хорошо знал покойного Данилова. В вашей романтической легенде для такого практичного, можно сказать, прозаического человека места нет. – Маркин раскрыл рот, но я жестом остановил его. – И зачем сторонний роман, если ты помолвлен с прелестной богатой женщиной? Весь ваш миф о смертельно влюблённом офицере шит белыми нитками – это совершенно очевидно. – Лоб и бульдожьи щёки Маркина побледнели. – Не стал бы он подкупать служанку, чтобы передавать записки своей пассии. Не его стиль. Петь романсы и читать стихи Капустиной?.. Это и вовсе смешно. Музыку и поэзию Данилов терпеть не мог. Думаю, Капустина его и не знала вовсе.

– С чего вы взяли? – вскинулся Маркин.

– А я ей при встрече подбросил версию о родителях Данилова, якобы живущих на Урале. И она с готовностью вспомнила, что, мол, бедный Андрей скучал по отцу с матерью, да вот беда – живут так далеко, что трудно к ним выбраться, остаётся лишь деньги посылать, чтобы не бедствовали. А родители Данилова сами время от времени снабжали его деньгами, потому что они – люди состоятельные, помещики, а живут в Тамбовской губернии. По сравнению с Уралом – рукой подать! И после этого вы будете утверждать, что Капустина знала Данилова? Тем более близко?

Маркин