Тени над «русским Чикаго» - Александр Григорьевич Домовец

– Мне бы воды, – попросил еле слышно.

Пил долго, мелкими глотками. Разумеется, тянул время, лихорадочно соображая, что бы такого правдоподобного придумать. Но, видимо, не придумал и ограничился словами:

– Говорите, что угодно, господин Рязанцев. Мне, знаете ли, это всё до фени. Кто там стихи любил-не любил, романсы пел-не пел… У кого где родители живут… Я вам ничего доказывать не обязан!

– И не надо, – сказал я спокойно. – Всё и так ясно. Если пять человек, включая покойника Прошку, врут в унисон, то сговор очевиден. Далее, барышня Репина узнала об измене Данилова только с вашей подачи – из анонимного письма, принесённого Прошкой. Он же рекомендовал вас как опытного сыщика. Он же пошёл к дядюшке-пахану и сделал заказ на убийство Данилова с Парфёном Сорокиным якобы от лица Юлии Васильевны…

– Пальцем в небо, господин сыщик! – закричал Маркин. – Прошка был влюблён в барышню! Не стал бы он интриговать против неё! Ни за какие деньги не стал бы!

– За деньги, может, и не стал бы. А из ненависти – вполне.

– К-какой ненависти?..

– Обычной, человеческой. Прошка недавно объяснился барышне в любви. Неуклюже, грубовато – но объяснился. Та, естественно, его прогнала и пригрозила пожаловаться братьям. Так что Прошка ей просто-напросто мстил и, подозреваю, с удовольствием. Ну и деньги, конечно. Вы же ему заплатили?

Вопрос был риторический, ответа не требующий. Маркин и не ответил

– А пахана Силантия вы использовали втёмную – обманули и тем самым обеспечили себе косвенное алиби, – закончил я. – Силантий в приватной беседе признался нам с Николаем Трифоновичем, что убийство Данилова и Сорокина ему через Прошку заказала Юлия Репина. А Маркин, который сплёл всю паутину, как бы и ни при чём… Хотя, если разобраться, такой же убийца, как и Мишка Рыбак. – Маркин люто взглянул исподлобья. – Просто один орудует ножом, а другой головою. И ещё вопрос, кто из двоих хуже.

Маркин вытер лицо линялым платком и собрался с мыслями. Он даже усмехнулся. Вымученно, криво – но усмехнулся.

– Аплодирую, господин сыщик! Завидная у вас фантазия. Версию вашу хоть в роман. Только нет в ней главного.

– Чего же?

– Мотива нет. А нет мотива, нет и преступления. С чего мне губить Данилова? Я его не знал, и ничего дурного он мне не сделал.

– Золотые слова, Маркин! – подхватил я. – Ничего плохого покойный Андрей вам не сделал, так что лично у вас мотива не было. Но! – Я непроизвольно сжал кулак. – Мотив, и очень веский, был у ваших хозяев.

Маркин отшатнулся, словно я дал ему по физиономии.

– Какие хозяева? Что за бред?!

– Да если бы… Ваши хозяева, Маркин – немецкие агенты, действующие в Царицыне. И не делайте большие глаза, не такие уж они у вас красивые. Не вы первый завербованы и, к сожалению, не вы последний…

Вот тут нервы у Маркина не выдержали. Вскочив с криком: «Я не позволю!..», он кинулся на меня с кулаками. Следом вскочил Подшибякин, да и Алексей, покинув пост у двери, кинулся на подмогу. Но, разумеется, я справился и сам. Бить не стал, просто перехватил и выкрутил занесённую для удара руку. Подождал несколько секунд. Отпустил скулящего от боли Маркина и толчком вернул на прежнее место.

– Рано вы нервничаете, Маркин, – заметил я, даже не запыхавшись. – Нервничать будете потом, когда вам предъявят обвинение в организации убийства российского офицера, а также в пособничестве вражеской разведке.

– Бессрочная каторга, к бабке не ходи, – заметил Подшибякин деловито. – А учитывая, что на пороге война аккурат с Германией… Может, и высшая мера не исключена.

– Ой, не исключена, – согласился Алексей. – Вражеский агент же. Заработал – получи.

Дикий взгляд Маркина остановился на мне.

– Господин Рязанцев! Виктор Петрович! Что они говорят? Какая бессрочная каторга? Какая высшая мера? – Набрал в грудь воздуха и взвизгнул истошно: – При чём тут вообще я?! Если покойный Данилов кому-то мешал, с того и спрашивайте…

Визг перешёл в рыдания. Подшибякин брезгливо поморщился. Глядя на бывшего следователя, я не мог отделаться от ощущения, что этот прожжённый тип разыгрывает очередной спектакль. Не верил я мерзкому лицедею. Он врал с первой минуты нашего знакомства. Врал во всём. И только жрал за мой счёт совершенно искренне.

– Вы поплачьте, поплачьте, – разрешил я. – Всё же две человеческие жизни у вас на совести. Лично вам они, конечно, не мешали. А вот хозяевам вашим мешали, да ещё как!

– Не знаю никаких хозяев! – вскрикнул Маркин придушенно.

– Знаете, знаете… Коммивояжёр Майер, убитый в «Столичных номерах», перед смертью рассказал мне много интересного. Например, про то, что он агент германской разведки. И что в Царицыне работает целая агентурная сеть. И что Данилова убили, потому что он мог разоблачить немецкие планы. И ещё кое-что рассказал. Но это – уже для суда. А пока что… – Я вцепился взглядом в безумные глаза Маркина. – А пока что вы мне, как на духу, расскажете, какую диверсию готовят ваши патроны в Царицыне. Подробно, обстоятельно и чистосердечно, ясно? И это может серьёзно облегчить вашу будущую участь, которая, как бог свят, незавидна…

Повисла тяжёлая пауза. Маркин высморкался в платок и вдруг заголосил:

– Да что же вы меня мучаете? Что вы мне угрозы угрожаете? Сначала хозяев каких-то придумали, теперь диверсию какую-то сочинили… Я старый безобидный человек! Ну, может, где-то оступился, за лишним рублишкой погнался, так ведь не со зла – от бедности. А вы на меня уголовщину со шпионажем вешаете!

– Ну, уголовщину со шпионажем вы сам на себя повесили. Что касается диверсии, то мой вам совет… – Не сдержавшись, я взял бывшего дознавателя за грудки и рывком притянул к себе: – Не берите грех на душу! Не молчите! Если готовится страшное, если завтра могут погибнуть люди, то за теперешнее молчание гореть вам в аду!

– А уж как на земле воздастся! – сказал Подшибякин сквозь зубы с тяжёлой угрозой.

Я отпихнул Маркина. Тот сел, мелко тряся головой. Неожиданно разразился дребезжащим смехом. Так же неожиданно умолк. Погрозил мне скрюченным пальцем.

– Я всё понял, господин Рязанцев! Всё понял!.. Выслужиться хотите? Раскрыть выдуманный заговор? Плетёте чёрт-те что, лишь бы меня опорочить и других честных людей! Глядишь, на моих костях майорскую звезду заработаете, а то в капитанах засиделись. – Он выпрямил сгорбленную спину и посмотрел с яростным вызовом. – Не выйдет, и не старайтесь! Маркина голыми руками не возьмёшь! Не в чем мне признаваться!

– Да вы уже и так признались, – сказал я саркастически. – Моё звание во всём Царицыне знают человек семь, включая Николая Трифоновича и других