Пригоршни талого света - Юрий Семенович Манаков

После молитвы начался сам обряд крещения. Младенцев батюшка трижды погружал в купель, находящуюся на подмосте объёмную ванну, а взрослым промакивал обнажённые локти и лоб специальной кисточкой и троекратно окроплял святой водой со словами: «Крещается раб Божий такой-то во имя Отца, аминь, и Сына, аминь, и Святого Духа, аминь», при этом без какой-либо бумажки и подсказки со стороны называл имя стоящего перед ним человека. Альков, наблюдая, сильно подивился – это ж какой памятью нужно обладать, чтобы запомнить с первого раза, да еще и по порядку, все семьдесят восемь имён и ни разу их не перепутать!

Счастливые и одухотворённые выходили они из церковной ограды, когда Илья, словно вспомнив о чём-то важном, шлёпнул себя ладонью по лбу и остановился.

– Вы пока в тенёчке посидите, подождите, будьте добры, – бросил Илья, разворачиваясь назад в калитку. – У меня здесь дельце небольшое…

Никто ничего не возразил, рассаживаясь на скамье под раскидистой яблоней. Не минуло и пяти минут, а сияющий Илья вернулся.

– Тебя прям как рублём одарили, – сказала старшая сестра и пытливо заглянула ему в глаза. – Колись, брат, зачем ходил?

– С батюшкой договаривался об интервью с ним. Приглашал к себе в радиостудию, однако он отказался. Договорились встретиться здесь, в ограде.

– А ты не боишься, что затаскают потом по исполкомам и горкомам?.. Они ведь зело борзые на такие дела.

– Что они мне сделают, я ведь беспартийный. Да и сейчас послабление, иль забыли про перестройку и ускорение?

– А помните, как Настеньку крестили семь лет назад, – вмешалась в разговор Татьяна. – Мы с Иркутска прилетели, я-то закончила уже, а Илье еще учиться три года. Тогда друзья тоже отговаривали и стращали: дескать, сообщат в деканат, из комсомола выпрут, из универа исключат. А он сказал: отец, мать, сёстры, братья, я сам, все крещёные, а почему мы должны отходить от традиции? Тоже ведь в июле крестили, правда, батюшка был другой.

– Кстати, теперешнего настоятеля величают отцом Иоанном, и фамилия у него несколько странная – Спичак. – Настроение у Ильи было благодушным. – Я наводил справки… Раньше, говорят, служил где-то в Усть-Каменогорске. Судя по возрасту, он батюшка чуть ли не с войны, хотя и у них по-разному бывает…

Светился будний августовский день. Лёгкий, освежающий ветерок шевелил листву на стоящих вдоль переулка деревьях. Тонкий запах увядающей зелени и спелых яблок. В церковной ограде дорожки подметены, цветы на клумбах политы.

– Не подскажете, где можно увидеть батюшку? – обратился Илья к идущей мимо старушке в длинном, до пят, тёмно-синем платье и чёрном платке на голове. – У нас встреча назначена.

– Нету его туто-ка, милок. Давеча ушёл к себе. – Старушка окинула взглядом Алькова. – А ты ступай по улке направо, третий дом его, там кованое кольцо на воротах. Собаку не держут. А батюшка ждёт…

С отцом Иоанном Илья сошёлся как-то сразу, без предварительных и витиеватых словесных прощупываний, может быть, этому послужил еще и тот факт, что, пройдя через кухню и едва ступив на половицы горницы, радиокорреспондент не смог скрыть изумления от увиденного. Да и как его скроешь, когда ты вместо пусть и уютной комнаты с заправленными кроватями со взбитыми подушками и шифоньера с зеркалом, вдруг оказываешься в царстве несказанно воздушных православных соборов и храмов, хотя и миниатюрных, но разве это что-то значит, если и пространство, и время на какое-то мгновение растворяются и ты невесомо плывёшь среди этого небесного великолепия! Батюшка, конечно, заметил это, и, ничего не сказав, едва улыбнулся в седую окладистую бороду.

– Откуда у вас такая красота? – невольно вырвалось у Ильи. – Можно я поближе посмотрю?..

– Пожалуйста.

– Это батюшка сам сделал, – раздался из-за спины Алькова женский голос. И в горницу неслышно прошла сухонькая старушка, волос у неё был убран под цветастую косынку, лишь одна седая прядь выбилась у виска. – Здесь и Успенский собор Кремля, и колокольня Ивана Великого, и храмы Новодевичьего монастыря, и вологодский Софийский собор. И… – Старушка вздохнула и развела руками: – Всех и не упомнить…

– Постойте-ка. – Илья чуть пригнул голову, чтобы лучше рассмотреть, что там за крохотными раскрытыми дверями ближнего к нему макета храма. И не смог сдержать восторга: – А ведь я внутри вижу не только богато украшенный иконостас, даже и малюсенькие свечи видать… И, представьте себе, они горят!

– А вы гляньте, молодой человек, на наш стол у окошка, и особенно на фигурные ножки его или на комод с виноградными гроздьями на узорных выдвижных ящичках, видите, какая тонкая резьба. – Говоря это, старушка даже покрылась бледным румянцем, так ей было радостно, и не только оттого что кто-то заинтересовался той обстановкой, среди которой они живут, здесь еще чувствовалась и гордость за умелость и мастеровитость своего старика. – Всё, что перед вами, батюшка самолично изладил.

– Ну, ну, Прасковья, шибко-то не расхваливай. – Отец Иоанн погасил улыбку в пышных седых усах. – Душа просила, вот и ладил. Из щепочек да прутиков разных. А мебелишка – из кедра, он боле податлив и дружен с пилкой да стамеской.

Интервью в тот раз получилось удачным. Сначала без включённого микрофона наметили, о чём пойдёт речь. Затем Илья надавил клавишу на диктофоне и, по опыту зная, как люди тушуются, когда им подставляют к подбородку микрофон, и от этого нередко теряются, начинают тужиться и в итоге вещать газетными трафаретами, Альков приопустил, то есть убрал, с глаз батюшки эту обтянутую серым поролоном шишку и постарался придать их беседе непринуждённость. Надо сказать, что отец Иоанн быстро сообразил что к чему и в дальнейшем вовсе не обращал внимания на микрофон, говорил, как на проповеди, неторопливо, обстоятельно и убеждённо.

Перед тем как покинуть гостеприимный дом настоятеля, Илья предложил проводить подобные встречи хотя бы один раз в месяц. Жанры можно использовать разные: те же интервью, репортажи с церковных мероприятий, радиоочерки и зарисовки о жизни прихода. На что батюшка согласно покивал седой головой.

Вскоре после выхода интервью в эфир пришла к Илье на плановую запись старший инспектор гороно Галина Дмитриевна Ушанова. Женщина крупная, в кости широкая, лицом плоская, с глазами злыми. Прочитала ровным и низким голосом отчёт о прошедших школьных каникулах, сказала несколько слов о предстоящем учебном годе, собрала бумаги со стола, поднялась и уже на выходе из студии обернулась:

– А вы не могли бы объяснить, товарищ редактор, кто допустил к микрофону местного попа? Руководство городского народного образования в крайнем недоумении…

– Я и допустил, – с вызовом ответил Илья. – Отец Иоанн такой же, как и мы, гражданин Советского Союза. У него такие же