Пригоршни талого света - Юрий Семенович Манаков

у вас что-то с сердцем. Сигнал с аварийной кнопки поступил. И не единожды! Спасательная команда с ломом и пожарным топором у дверей, уже вскрывать собрались! – Трубка помолчала и как-то устало закончила: – А то мы звоним, звоним… Все на ногах…

– Тьфу ты! А я-то думал – кнопка эта для подачи пара! Вот лопух!

– Вы уж там смотрите, товарищ корреспондент, аккуратней, – смягчилась трубка. – Если всё в норме, даю отбой ребятам…

На ужине в кают-компании Илья, сидя за столиком с капитаном, нет-нет да и ловил на себе любопытные взгляды моряков, и, если честно, из-за этого чувствовал себя не очень. Но вида не показывал. Поначалу он и есть-то не хотел идти, и аппетита особого не было, да и встречаться с гостеприимным экипажем после устроенной Ильёй суматохи, как ему казалось, было не вполне уместным. Надо бы какое-то время переждать, взять в общении паузу. Кстати, можно и в каюте перекусить, электрочайник на столе, чашки, блюдца в шкафчике. Растворимый кофе, печенье и сахар он по старой командировочной привычке захватил из дома.

За этими мыслями и застал Алькова вежливый стук в дверь. Уже знакомый посыльный передал ему приглашение капитана в кают-компанию, сообщив, что сегодняшний ужин перенесён на полчаса позже, не уточняя при этом причину задержки. Заминку эту Илья сначала принял на свой счёт: что вот, мол, переполошил команду и выбил весь моряцкий распорядок из графика. Но тут же оборвал эти глупые самокопанья: «Ишь ты, чего возомнил! Не шибко-то и велика птица, чтобы влиять на жизнь такого громадного и отлаженного механизма! Зовут – и уже хорошо…» Потому и вошёл в кают-компанию энергичным и уверенным шагом.

– Как самочувствие, товарищ корреспондент? – как ни в чём не бывало встретил Алькова капитан и жестом пригласил за свой столик. – По душе наша сауна?

– Вы уж извините меня за переполох, – начал с наболевшего Илья и усмехнулся: – Я сдуру так кнопку давил, что сам удивляюсь – как не сломал. А так всё нормально.

– И жару хватило?

– Как сказать… – Илье показалось, что он уловил в голосе капитана нотки скрытого насмешливого сочувствия. – Его бы вполне хватило, если б с веничком…

– Однако вы же сами давеча подтвердили: веник в сауне исключён.

– Да всё это пустяки. – К Илье возвращалось всегдашнее благодушие, хотя где-то на донышке души еще поплёскивали остатки недавней неловкости. – Главное, что я на своей шкуре проверил и убедился в правоте наших финских товарищей, утверждающих, что ихняя сауна – это плохая копия нашей русской бани.

– Ну, это кому как, – не согласился Сибирцев. – Мы за два года, с тех самых пор как переоборудовали под неё две каюты, сауной довольны.

– А я пока парился, если вам, конечно, интересно, вспомнил, где читал про историю с финскими банями.

– И где же?

– В одном из номеров «Огонька» за прошлый год статья была. Там рассказывалось, как шведы решили заказать у финнов большую партию быстро сборочных саун. Но они же капиталисты, ничего с бухты-барахты не делают, поэтому вперёд послали группу экспертов, чтоб те разузнали, что да как. Те поездили, поизучали всё, что касалось саун, в целом остались довольны. И уже было собрались обратно, как одного из самых ушлых из них вдруг осенило походить по местным больницам, познакомиться с историями болезней и смертей жителей Финляндии. Картина открылась неожиданно удручающая: в экологически чистых широтах, без загрязняющей промышленности, посреди девственных лесов смертность у мужчин от рака лёгких была чрезмерно высокая. Стали выяснять, и оказалось всё просто. Виновата сауна.

– С какого это перепугу? – не удержался капитан.

– Ну как с какого? Вот мне ста градусов было мало, а чем финские парни хуже? Им тоже надо больше. Однако уже и при такой температуре мне горло жгло от сухоты. В нашей русской бане как? Заходишь в парную, смотришь на градусник, если он есть. К примеру, 110 на нём. Поддал на каменку, глянул – а там уже 105. Температура вроде как садится, зато дышать легче – воздух-то чуточку смягчается, влажнеет. А у них этого не предусмотрено. А горячих парней тоже хватает! Заберутся на полок и давай соревноваться: кто кого пересидит. Накручивают жару до 140 градусов, но дышать-то хотя бы через раз не шибко получается. Вот и выжигают себе все дыхательные пути.

– Как-то не очень верится, что всё так и есть. – Капитан заглянул в глаза Алькову и с сомнением покачал седеющей головой. – Хотя соглашусь: единичные случаи можно и допустить…

– Как бы там ни было, Анатолий Иванович, но шведы тут же отказались от закупок, зато наши продвинутые из Смоленска с радостью всю эту большую партию сборных саун тут же приобрели и увезли к себе. Будто в России свои бани перевелись!

– Ну и что здесь такого? Рачительным хозяевам, сметливым мужикам попадёт, и всё будет о՚кей, – не сдавался Сибирцев. – Кстати, я у себя с первого дня постановил: температура на градуснике не должна быть выше ста. – Капитан весело ухмыльнулся: – Будто знал, что прибудет однажды корреспондент и подтвердит правильность такого распоряжения.

5

За четверть века аэропорт Южно-Сахалинска не изменился. То же двухэтажное широкое здание со стеклянной восьмиугольной диспетчерской наверху, на черепичной крыше армированные решётки, тарелки и паутины антенн. Вот разве что привокзальную площадь не узнать, её расширили внушительной автомобильной стоянкой, а слева на бывшем пустыре разбили зелёный сквер с фонтаном. И шоссе из аэропорта в город из всегда разбитой двухполосной дороги превратилось в гладкую четырёхполосную, со всеми разметками магистраль.

Южно-Сахалинск… Город молодости, он, как драгоценная брошь, огранён цепью изумрудных сопок и горных хребтов. Русские мореходы и землеоткрыватели здесь впервые высадились из своих быстроходных кочей еще в конце XVII и начале XVIII века. В XIX начали активно обживать, сначала в центре острова поставили острог Александровский, через некоторые годы спустились на юг и в 1882 году на берегах нерестовой и полноводной Сусуи основали село Владимировку. С местными, а это почти европейцы по обличию айны и низкорослые узкоглазые нивхи, русские быстро нашли общий язык. Вместе рыбачили, охотились, те обитали в основном на побережьях, а наши предки еще и раскорчёвывали схожую с тропическими дебрями тайгу, высвобождая место под будущие посевы овощей и злаков.

Когда в 1905 году после поражения Российской империи в Русско-японской войне половина Сахалина отошла самураям, высадившиеся сюда победители за один день сожгли и добротные избы Владимировки, и деревянный православный храм на пригорке, а прицерковное кладбище, разбив могильные плиты, сравняли с землёй, то есть сделали всё для