Операция «Дракула» - Александр Григорьевич Домовец

Капитан не глядя сбросил руку с плеча.

– Да скажи хоть что-нибудь! Хоть слово! – заорал я, ничего не понимая, но уже предчувствуя беду.

Звонков медленно повернулся ко мне. Показал часы на руке.

– Видишь? Без пяти полночь.

– Так что с того, чёрт бы тебя побрал?

– Веселье закончилось, – сообщил Звонков деревянным голосом. – Нам пора. – Взглянул на меня пустыми глазами. – А ты живи… пока.

С этими словами он медленно и мягко, на подламывающихся ногах, опустился на пол. Завалился набок. Я упал рядом на колени и торопливо перевернул на спину. Веснушчатое лицо стало багровым, глаза закатились, широко раскрытый рот еле слышно всхлипнул:

– Воз-ду-ха…

Руки его, растерзав гимнастёрку и майку, скребли грудь, словно хотели её разорвать, – лишь бы впустить в лёгкие хоть немного воздуха. В предсмертных конвульсиях Звонков корчился, стучал каблуками по полу, выгибал спину дугой… Я начал изо всех сил дуть ему в рот. Одновременно я держал его руку, щупая пульс и с отчаянием чувствуя, что тот становится всё слабее. Вот и вовсе затих…

– Слава! – не своим голосом закричала Веселина.

Но я боковым зрением уже и сам видел, что бойцы Звонкова один за другим оседают на пол, хватаясь за грудь. Выглядело это так, словно всю шеренгу скосила беззвучная меткая очередь. И я знал, кто эту очередь выпустил.

Раздался негромкий скрипучий смех, – издевательский. Я машинально поднял голову и огляделся. Никого, кроме нас с Веселиной. Но кто-то смеялся совсем рядом…

Спустя минуту всё было кончено.

Глядя на бездыханные, беспорядочно усеявшие пол тела, я невольно вспомнил бойцов Звонкова, точно так же погибших в подземелье от внезапного удушья. Там шестеро, тут оставшиеся двадцать четыре. И мои двенадцать ребят. Арифметика Дракулы.

Я ничего не мог с этим поделать… Впрочем, нет – мог.

Ощущая, что нечеловеческий ужас затопил с головой и терпеть его больше нету сил, я поднялся и нашарил в кобуре пистолет. Медленно поднёс к виску. Зажмурился. Верный, безотказный ТТ, готовый сослужить последнюю службу…

Нажал на курок.

Но мгновением раньше Веселина метнулась ко мне и резким ударом ноги (Орлов позавидовал бы!) выбила ствол. Выстрел ушёл в сторону. А девушка повалила меня на пол и, оказавшись сверху, заколотила кулачками по груди.

– Не смей! – крикнула истошно.

Я тупо смотрел на неё снизу вверх, не делая попытки освободиться. Жаль, что она опередила… Сейчас уже всё было бы кончено.

Между тем Веселина принялась лихорадочно целовать в щёки, в губы, в нос, без разбора.

– Слава, любимый, – бормотала, как бредила. – Я тебя не отдам! Живи, живи… Я не хочу закрывать тебе глаза… Ну, пожалуйста! Как без тебя?..

Неожиданно сзади послышался скрип открываемой двери. Потом раздались чьи-то шаги, – всё ближе, ближе.

– Какая трогательная сцена, – сказал кто-то насмешливо.

Веселина резко отпрянула, а я ошеломлённо приподнялся на локте.

Метрах в пяти от нас стояли хорошо знакомые люди – Иляна с Флорей и Фридрих при них. Но сейчас они выглядели совсем по-другому, иначе, чем обычно.

Все трое были одеты в чёрную военную форму, начищенные сапоги и фуражки. Фридрих при этом был гладко выбрит и выглядел браво. Женщины в форме смотрелись подтянутыми и даже помолодевшими. Уже, пожалуй, и не старухи, – тётки.

В полном недоумении я переводил взгляд с мрачной Вороны на суровую Лису и на ухмыляющегося дурачка.

– Что за чёрт… – произнёс наконец. – Что с вами? Что это значит?

Фридрих развёл руками.

– То и значит… Вы же искали трёх эсэсовцев, прячущихся в замке? Ну, так мы сами нашлись. Можете арестовать.

– Вы?!

– Совершенно верно. – Указал на Иляну. – Это оберштурмфюрер СС Барбара Майер. – Жест в сторону Флори. – Унтерштурмфюрер СС Магда Фогель. – Ткнул себя пальцем в грудь. – А я, с вашего позволения, гауптштурмфюрер СС Вальтер Шульц…[10] В общем, как говорят у вас в России, прошу любить и жаловать.

Последнюю фразу он произнёс на довольно чистом русском языке и заразительно рассмеялся.

2.

В маленькой тесной каморке дурачка Фридриха таился сюрприз. Стоило нажать на секретный рычаг, замаскированный под один из камней пола, как боковая стена наполовину сдвигалась в сторону, открывая настоящие владения капитана Шульца.

Собственно, владения были невелики и состояли из небольшого, ярко освещённого зала, в котором разместились несколько столов со всевозможной аппаратурой. Мне удалось опознать лишь рацию. Все остальные приборы – прямоугольные, разнокалиберные, с мигающими лампочками и верньерами, окутанные паутиной проводов, – были мне неведомы. Тут требовался инженер.

– Недурно придумано, не так ли, – сказал Шульц, указывая на зал с техникой. – Дурачок Фридрих ковыляет к себе в каморку, запирается, открывает потайную дверь и приступает к работе. Так сказать, не отходя от своей ночлежки.

– А секрет, небось, сами смастерили? – съязвил я.

– Зачем же? До меня постарались, при строительстве замка… лет пятьсот назад. Я только смазал и запустил механизм.

Разговаривая, Шульц-Фридрих, сидевший напротив, небрежно вертел в руках некую вещицу – про себя я назвал её портсигаром, хотя по сравнению с настоящим портсигаром она была вдвое массивней. Но не суть. А суть в том, что с помощью этой вещицы эсэсовец, как выяснилось, мог сделать со мной всё, что угодно, да и с любым другим тоже. Диктовать свою волю. Вгонять в состояние безоговорочного подчинения. Точно такие же вещицы были у Вороны-Барбары и Лисы-Магды.

Мы сидели в центре зала на больших неудобных стульях. Мы – это я, Веселина и… Нестеров. Причём Веселина и я по видимости были свободны, просто не могли пошевелиться – так внушил Шульц. А вот Владимир Георгиевич сидел, связанный по рукам и ногам, да ещё примотанный для надёжности к спинке стула. Его очки куда-то делись, и он подслеповато щурился. Под глазом расплылся обширный синяк.

– А ведь вы меня почти обманули, – говорил Шульц, грозя пальцем Нестерову. – После дистанционного мозгового удара вы должны были стать идиотом. И ведь стали, если со стороны посмотреть! Эта бессмысленная улыбка и беспричинное веселье, эта односложная речь, эта заторможенная реакция… Браво! А что захотели дружить с Фридрихом, так и это естественно: один дурачок потянулся к другому дурачку. И если бы я не заметил ваш вполне разумный интерес к устройству моей каморки и попытки следить за моими действиями… – Задумчиво посмотрел на профессора. – Кто же знал, что вы невосприимчивы к излучениям… Пришлось применить простые силовые методы, уж не обижайтесь.

– По-хорошему, с ним поработать бы, – проворчала Ворона-Барбара. – Выяснить, чем его мозг отличается от стандартного. Если надо, то и трепанацию сделать…

– Согласен, Барбара. Это было бы дьявольски интересно. Вполне вероятно, что и