Япония глазами японца. Все о культуре Страны восходящего солнца - Сэйго Мацуока

нет существенных различий в подготовке, сколько бы раз вы ни садились на татами чайной комнаты, вы всегда будете открывать для себя новые оттенки стиля чайной церемонии, отражающие вкус чайного мастера, его кономи. В тясицу воплощает себя ещё одна модель японского семейного дома иэ.

Помимо этого, примечательной особенностью чайных школ семьи Сэн является то, что производством утвари и сопутствующих принадлежностей для них занимаются мастера профессиональной группы сэнкэ дзюссёку (букв. «десять ремёсел семьи Сэн».). Сегодня их представляют: мастер чайных чаш тяван Раку Китидзаэмон; мастер котелков кама Ониси Сэйэмон; мастер лаковых изделий нуримоно Накамура Сотэцу; мастер деревянных изделий без гвоздей сасимоно Комадзава Рисай; мастер металлических изделий канамоно Накагава Дзёмасуэки; мастер сумочек фукуро Цутида Юко; мастер-оформитель свитков и ширм хёгу Окумура Китибэй; мастер изделий в технике лакированного папье-маше икканбари Хихики Ицукан; мастер бамбуковых черпаков такэдзайку бисяку Курода Сёгэн; мастер глиняных очагов добуро якимоно Эйраку Дзэнгоро.

Хотя лица мастеров и техника их работы со временем меняются, тот факт, что такое большое ремесленное сообщество поддерживает чайные традиции семьи Сэн на протяжении более чем десятка поколений, заслуживает внимания как пример системы сохранения наследия и преемственности японской культуры.

Так продолжает жить философия ценности семьи «о-иэ дайдзи».

Вертикаль отношений оябун-кобун и «благородные разбойники»

Продолжать разговоры о чайной церемонии можно было бы очень долго, но на этом я хотел бы остановиться, и поговорить ещё об одном явлении, совершенно отличном от мира иэмото, а именно о понятии под названием оябун-кобун, которое тоже заслуживает отдельного внимания.

Когда затрагивается это понятие, кто-то может подумать, что речь пойдёт о японских преступных группировках якудза, которые носят антисоциальный характер и находятся вне закона.

Конечно, цепочка оябун-кобун формирует основу их отношений. Но если посмотреть шире, то следует отметить, что в концепции японского семейного «дома» иэ отношения «начальник-подчинённые», воплощающиеся в понятии оябун-коябун, с самого начала были связаны с представлением о семейной группе икка и имеют принципиальное значение для анализа особенностей японского общества и культуры. В них находит своё продолжение традиция семейного клана ити-дзоку рото военных домов букэ.

При упоминании понятия оябун-кобун многие, наверняка, сразу представляют босса мафии, его подчинённых и преступное братство, но в Японии система отношений ёри-оя и ёри-ко, на базе которой они строятся, зародилась ещё в Средние века.

Система ёри-оя и ёри-ко возникла как прототип отношений семейного типа между приёмным родителем или опекуном со своим подопечным в рамках формальных отношений между господином и его слугой. Так, например, в роли приёмного родителя или его «заместителя» ёри-оя выступал эбоси-оя[163], проводивший церемонию совершеннолетия гэмпуку.

Со временем в купеческих семьях, исполнительских коллективах и ремесленных гильдиях также стали образовываться свои квазисемейные отношения по типу оя-ко (родитель-ребёнок), которые привели к появлению титула «приёмного отца» ояката в таких сферах, как, например, плотничество, борьба сумо или высотное строительство.

Когда по всей стране, в основном в городах с почтовыми станциями, стали открываться игорные заведения тоба, возникла необходимость в кредиторах касимото, финансовых посредниках фудасаси, зазывалах хитоирэ и контроле за входом и выходом посетителей.

Поскольку в тоба при участии в таких азартных играх, как кости или карты ханафуда делались ставки, атмосфера там всегда царила раскалённая. Вскоре это привело к появлению профессиональных игроков бакуто, телохранителей ёдзинбо и бросальщиков игральных костей цубофури.

Вследствие такого развития событий возникла необходимость осуществлять общий контроль за работой тоба, и за ним, как за своего рода семьёй, начал смотреть глава игорного дома оябун.

Естественно, обычным делом стало брать и давать в долг. Как следствие, появились должники и взыскатели задолженности. По мере того как количество людей, перемещающихся от одного игорного дома к другому, увеличивалось, мир азартных заведений тоба всё больше превращался в союз странствующих игроков тосэйнин[164], что привело к зарождению понятия иссюку иппан-но гири – «долга крова и пищи на одну ночь».

Всё это положило начало мира «благородных разбойников» кёкяку со своим особым кодексом чести. В каждом регионе глава игорного дома оябун брал на себя обязанности заботиться о своих подчинённых кобун, обеспечивать приём странствующих игроков тосэйнин и укрывать «носителей судимости» – беглых преступников.

Период Эдо известен множеством легенд о главах таких домов, которым, в частности, посвящён знаменитый исторический роман «Речные заводи эпохи Тэмпо[165]» («Тэмпо суйкодэн»). Среди них Кунисада Тюдзи и Оомаэда Эйгоро из провинции Дзёсю, Сасагава Сигэдзо и Ииока Сукэгоро из провинции Симоса, а также Симидзу Дзиротё из провинции Суруга.

В конце концов, после наступления эпохи Мэйдзи, с последним представителем мира «благородных разбойников» Ёсида Исокити, контролировавшим банды вдоль реки Тикухо-онга, мир бакуто и тосэйнин стал трансформироваться в мир организованной преступности якудза, и какие-то бытовавшие в нём обычаи (например, обмен чашечками сакэ при принятии клятвы верности) перешли к новым преступным группировкам и сохранились до наших дней.

Говоря о японских «домах» иэ, нельзя обойти внимание и феномен семьи икка из мира этих «благородных разбойников».

Лекция XI

Племя «возмутителей спокойствия»

Дух басара, которого не хватает сегодня в Японии

Появление кабуки-моно

Школа редактирования «Исис»[166], директором которой я являюсь, – это онлайн школа редакторского мастерства. В рамках обучения она предлагает пройти три курса или три ступени под названием Сю-ха-ри (букв. «Соблюдать, прорываться, отделяться»). Каждая ступень посвящена определённой теме, касающейся работы с информацией. Кураторы присылают студентам различные задания, а после их выполнения дают обратную связь и отвечают на вопросы.

Сю-ха-ри – особая методика обучения, характерная, например, для японской чайной церемонии тя-но ю, искусства фехтования на бамбуковых мечах кэндо и других видов искусств. Название указывает на её цель: сначала следует освоить приёмы ката и научиться чётко их «соблюдать», затем «прорываться» через ката и стремиться к выходу за их рамки, и на финальной стадии свободно «отделяться» от них.

Школа предлагает попробовать весьма любопытную онлайн-практику. На первой ступени обучения сю мы обычно просим студентов назвать, что они считают вещами «в стиле кабуки». Ответы бывают самые разные: витрина овощного магазина, рок-фестиваль, одежда дизайнера Ямамото Кансай, зоопарк Асахияма, заброшенный сад, декоративно тюнингованные грузовики декотора и обеды китайской кухни.

Вот что такое японцы: им совершенно необязательно быть специалистами в области театра Кабуки, чтобы представить, как выглядят вещи «в стиле кабуки». Мне всегда было интересно наблюдать, в какой мере при ответах на подобные вопросы раскрывается потенциал творческого воображения студентов.

Всем известное слово кабуки[167], которое сегодня записывается 歌舞伎, происходит от своего омофона кабуку (傾ぶく), что означает «отклоняться», поэтому изначально оно записывалось 傾奇,