Япония глазами японца. Все о культуре Страны восходящего солнца - Сэйго Мацуока

где идеограмма ки 奇 – это «странный», «причудливый», «необычный». Следовательно, целиком слово имело значение «нечто, отклоняющееся в сторону, потерявшее баланс или намеренно разрушающее равновесие». «Что-то разномастное, довольно гротескное, гипертрофированное и диковинное» – вот что обозначало слово «кабуки» 傾奇. Вещи и людей, воплотивших в себе эти качества стали называть кабуки-моно. Грузовики декотора и рок-звезды – как раз из их числа.

Впервые слово кабуки-моно стало широко употребляться в эпоху Кэйтё[168], когда танцовщица Идзумо-но Окуни вместе с Нагоя Сандзабуро[169] (Сандза) стали показывать «танцы кабуки» кабуки-одори в местечке Сидзёгавара. Примерно в это же время эффектно и ярко одетые мужчины стали собираться в группы и расхаживать по улицам, что не могло не привлекать всеобщего внимания. Они делали пышные причёски, завязывая волосы причудливыми узлами, носили на поясе длинные мечи в больших ножнах, покрытых красным лаком, надевали бархатные одежды, поверх которых набрасывали кожаные накидки, и, вальяжно прогуливаясь, курили табак из длинных трубок кисэру. Кроме того, зачастую они вели себя весьма вызывающе и даже агрессивно: не платили за еду, опрокидывая угощение и напитки на пол, провоцировали ссоры и норовили затеять драку. Имена таких дебоширов, как Маэда Кэйдзи (Кэйдзиро) и Отори Иппэй, были хорошо известны на улицах японских городов. Вскоре, одна за другой стали возникать группировки кабуки-моно, например, Куросоку-гуми и Дзинги-гуми. Что ж, кабуки-моно были, по сути, уличными сорвиголовами, но и они не чуждались принципов сплочённости и верности своей группе. Вокруг кабуки-моно пользовались удивительной популярностью.

В конце концов кабуки-моно стали появляться даже среди прямых вассалов сёгуна хатамото и «городских рыцарей», лидеров толпы мати-якко. К последним относятся Бандзуйин Тёбэй и Мидзуно Дзюродзаэмон, которых можно было бы поставить в один ряд с актёрами известных пьес Кабуки и исторических драм последующих эпох. Все они состязались друг с другом в мужской доблести отоко-но дзинги.

Происхождение стиля басара

В средневековой Японии существовала ещё одна категория людей, похожих на кабуки-моно. Их называли басара. Они тоже носили экстравагантные наряды, обмахиваясь большими железными веерами, позволяли себе насмешки над властью и ценили всё изысканное. Однако это были уже не простые уличные задиры, а настоящие самураи, способные на масштабные и смелые действия.

В историческом сериале «Тайхэйки» («Повесть о Великом мире») жанра эпической исторической драмы тайга-дорама компании NHK представлены как раз некоторые такие воины – басара-даймё. В частности, помощник сёгуна Асикага Такаудзи, самурай Ко Моронао, возглавлявший провинцию Мусаси; выходец из знатного военного рода провинции Оми Сасаки Доё, который участвовал в восстании императора Го-Дайго и позже был назначен верховным правителем провинций Вакаса, Идзумо и Камикадзу-Оса; и генерал Токи Ёрито, получивший звание главного военного правителя провинции Мино за усердную службу сёгуну.

Басара – слово, описывающее экстравагантную одежду или поведение человека. В то время иначе это называли также каса[170]. По-английски басара можно перевести как too much («слишком», «чересчур»), в японском синонимами этого слова также являются ярисуги («делать сверх меры», «перестараться»), хадэсуги («чрезмерно яркий»), химомэ-о хикусуги («привлекать слишком много внимания», «бросаться в глаза»).

Так, самый известный даймё-басара своей эпохи Сасаки Доё, устраивая пиры, устанавливал в качестве украшения зала живые деревья пышно цветущей сакуры, собирал шумную и яркую толпу гостей и пил сакэ из огромных чаш. Такой стиль и манеры поведения называли также фурю[171]. В средневековом сказании «Тайхэйки» об этом есть такие примечательные слова: «Как всегда, он был в стиле басара и вёл себя с утонченной экстравагантностью манер, доходящей до крайностей».

Стиль фурю можно почувствовать на многих фестивалях мацури по всей Японии: большие богато украшенные платформы даси, яркие цветочные зонтики ханагаса и огромные фигуры из папье-маше на фестивале Нэбута-мацури – всё это и есть фурю. С точки зрения концепции, о которой я упоминал ранее, фурю – является проявлением «мятежного духа» аратама. Басара и кабуки-моно первыми продемонстрировали, что не только богам, но и обычным людям свойственен этот дух. Именно на его основе зародился театр Кабуки и традиционный танец нихон-буё.

Если посмотреть, кто был предшественниками и наследниками духа басара, то чуть ранее его можно обнаружить в самураях группировки «нарушителей закона» акуто Кусуноки Масасигэ, помогавших императору Го-Дайго в его противостоянии военным домам букэ вместе с остатками Южного двора, а ещё ранее – в Кисо Ёсинака[172] и Томоэ Годзэн[173]. В качестве примера более поздних времён можно привести Ода Нобунага, прозвищем которого было «безрассудный глупец», актёра Итикава Дандзюро, составившего сборник «Восемнадцать классических пьес театра Кабуки», или героев гравюр укиё-э.

Говоря о примерах «возмутителей спокойствия» периодов Сёва или Хэйсэй, с моей собственной точки зрения, можно назвать следующие имена: Эдогава Рампо, Тэсигахара Софу, Юмэно Кюсаку, Ифукубэ Акира, Судзуки Сэйдзюн, Кара Дзюро, Цуцуи Ясутака, Харада Ёсио, Араки Нобуёси, Тогава Дзюн, Имавано Киёсиро, Абэ Каору, EP-4, Denki Groove, Ито Сэйко, Киннику Сёдзётай, Матида Ко, ANARCHY, ANGIE, Эндо Митиро, The Star Club, Сирага Кадзуо, Накамура Хироси, Иноуэ Юити, Ямамото Ёдзи, Осии Мамору, Сиина Ринго и многих других.

«Аполлоническая» и «дионисийская» Япония

Я начал говорить об этом, потому что считаю, что для оживления японской культуры в XXI веке очень важно, с одной стороны, высвободить дух басара и кабуки-моно в традиционных видах исполнительского искусства, а с другой – выявить в потенциале выразительных средств современной Японии всё богатство выходящих за рамки обыденности ярких и колоритных явлений. Таких, например, как панк-арт, авангардная манга и новаторское аниме.

Это связано с тем, что современное японское общество одержимо соблюдением правил, зависимо от камер видеонаблюдения и сроков годности продуктов и стремится к работе исключительно в безопасных и защищённых местах. Но не только на работе и в школе, а даже дома в современной Японии проявлять себя «чересчур» – это табу. (Я не имею ввиду табу на сексуальные домогательства и превышение власти.)

Не знаю, является ли это следствием самоограничения и самоконтроля, но многие способы самоутверждения и самореализации в Японии сегодняшнего дня имеют тенденцию к стерильной безобидности. Если и дальше гармоничное начало ва будет усиливаться, в нашем национальном характере совсем не останется места бунтарскому духу ара.

Мы превращаемся в общество «контроля» и «превентивности». Как только появляется хотя бы малейшее отклонение, о нём тут же стараются донести и принять превентивные меры.

От безысходности молодые люди порой устраивают дерзкие выходки на церемониях совершеннолетия или пытаются выразить себя в рэпе и хип-хопе, но всё это не имеет особого развития, потому что сразу же пресекается.

Древнегреческая культура является источником концепции об аполлоническом и дионисийском началах, где аполлоническое начало олицетворяет порядок и гармонию,