Япония глазами японца. Все о культуре Страны восходящего солнца - Сэйго Мацуока

а дионисийское – необузданную страсть, проявляющуюся в склонности к вакханалиям, беспорядку и хаосу. Нет необходимости заострять внимание на Древней Греции, но я хотел бы сказать, что стоит привнести немного дионисийского духа в современную японскую культуру.

Говорю это, чтобы подчеркнуть, что по сути, даже аполлоническое начало в современной Японии стало слишком уж стерильным и безобидным.

По всей вероятности, это произошло потому, что от природы присущая японцам благоразумность ещё больше усилилась под влиянием идей демократии и социального равноправия, но это неправильно. Из нашей жизни ушли смелость и азарт. И при нынешнем положении дел, когда даже вопрос о включении эссе в форму ответов вступительных экзаменов не находит поддержки, а рассмотрение законопроекта об организации работы казино постоянно откладывается (хотя лично меня казино вообще не интересуют), вряд ли стоит надеяться на какие-то изменения.

Не пришло ли время снова лицом к лицу встретиться с богами рода Сусаноо и его мятежным духом? Вот о чём я хочу сказать.

Когда-то давным-давно я написал, что Тора-сан из сериала «Мужчине живётся трудно» является наследником духа кабуки-моно. Я не устаю размышлять над тем, что делает его образ таким привлекательным.

Тора-сан – бродячий торговец тэкия,[174] но не якудза. Он кажется безрассудным, но в действительности добрый и преданный человек. Он малообразован, поэтому держит себя скромно и проявляет уважение к вышестоящим, но одновременно хорошо понимает, что они тоже являются обычными людьми. При всём при этом, в целом, он бездомный бродяга и пройдоха. К тому же – предводитель уличной шпаны и «лишний человек», образом которого был увлечён в своё время Нацумэ Сосэки.[175]

Что особенно в нём привлекает, так это слова, которыми Тора-сан всякий раз решительно останавливает тех, кто в запале ссоры готов переступить черту: «Сказанного не воротишь!»[176] Куда же может увести нас попытка понять корни этой привлекательности? И насколько преступными они могут быть?

Думаю, ничуть, поскольку ведёт она к воинам хокумэн-но буси[177], «нарушителям закона» акуто из группировки Кусуноки Масасигэ[178], даймё басара, отшельникам, предающимся изящным искусствам фурю и, наконец, кабуки-моно. Затем она приводит к Хирага Гэннай[179], от которого сворачивает в сторону Санто Кёдэн[180], Сога Сёхаку[181], Такизава Бакин[182], Каванабэ Кёсай[183], Цукиока Ёситоси[184], Одзаки Хосай[185] и Танэда Сантока[186].

Я думаю, она также имеет отношение к постулату «акунин-сёки»[187] Синран и «Кёун-сю»[188] («Собрание стихов Безумного Облака») Иккю Содзюн.

«Нарушение границ» Иккю и «срединный Путь»

Хар актербасара и кабуки-моно прямо противоположен смыслу пословицы «торчащий гвоздь забивают». Не бояться быть «торчащим гвоздём» – вот в чём заключается истинный дух басара и кабуки-моно.

По этой причине важно упомянуть ещё об одном примере «нарушения границ» каса.

Центральную идею учения акунин-сёки, автором которой является Синран, выражает отрывок из сочинения «Таннисё»[189]: «Даже добродетельный человек может достичь рождения в Чистой Земле и уж само собою – порочный»[190]. Здесь выражается мысль, что все живущие (народ) – всего лишь обычные люди, обременённые бедами и заботами этого порочного мира конца Буддийского Закона маппо. Но при этом, именно тот «обычный человек», который ощущает в себе присутствие греховности аку, будет иметь больше шансов на спасение в загробном мире. То есть люди, осознающие себя как грешники (акунин) скорее смогут достичь рая Чистой Земли благодаря помощи Будды Амида. Греховность аку в понимании Синран – это не зло как таковое. Это чрезмерность каса, побороть которую может помочь молитвенная формула нэнбуцу.[191]

Полное имя Иккю – Иккю Содзюн. Ещё мальчиком его отдали в монастырь школы Риндзай[192], где он начинает практиковать учение, которое, однако, давалось ему с трудом. Для мальчиков и юношей это в целом непростая задача, поскольку у них вообще ещё нет представления о том, что такое Путь Будды. Иккю сложно переживал неудачу и даже попытался покончить собой, бросившись в воды озера Бива, но был спасён.

После долгих лет практики однажды Иккю постиг учение и достиг просветления, но в очень необычном ключе. Он стал отчётливо видеть всё, что находится в пропасти между миром людей и миром Будды. Однако проповедуя это, Иккю не стремился быть «хорошим», а напротив вёл себя вызывающе «плохо».

Вот почему, когда один из его учеников, который восхищался Иккю, спросил его: «В чём состоит правильное понимание Учения Будды?», он ответил:

Учение Будды —

Причёска кастрюли,

На камнях борода[193]…

О себе он говорил, что «тело его пышет здоровьем, а сам он, подобно сёгуну, исполнен мужества и любовного вожделения до глубины души».

Приведённое выше стихотворение входит в сборник «Кёун-сю», который включает множество других его поэтических произведений на китайском языке, в том числе и очень откровенных. Иккю не видел ничего зазорного в том, помочиться или выпустить газы на статую Будды. Другими словами, он стремился дать представление о духе дзен путём поведения, нарушавшего границы общепринятой морали (каса).

После того, как Иккю стал настоятелем храма Дайтоку-дзи, вокруг него собрались многие видные деятели культуры своего времени. Чайный мастер Мурата Дзюко, драматург, актёр и теоретик театра Но Компару Дзэнтику и мастер икэбаны Икэнобо Сэнко – все они испытали на себе влияние Иккю.

Примеры Синран и Иккю сами по себе не являются проявлением крайностей. Скорее, они показывают, как при подавлении крайностей истинный «срединный путь»[194] становится недоступным и неузнаваемым.

Я опасаюсь, что если современная Япония продолжит осуждать и наказывать тех, кто нарушает правила, «срединный путь» будет всё больше отдаляться. Очень жаль, что сегодняшняя Японии утратила дух басара и кабуки. Я не призываю к экстравагантности в одежде, но я хочу, чтобы в обществе продолжало жить понимание, насколько значимым для Японии является эксцентричный дух Синран и Иккю.

Лекция XII

Рынок и сад

Необычные значения понятий нива, о-канэ и сихарай

Пристальный взгляд на японский сад нива

Однажды мне довелось быть председателем Международного конгресса городских парков (World Urban Parks Congress). Садовники, ландшафтные дизайнеры, менеджеры проектов, руководители местных органов власти и многие работники садовой сферы со всего мира собрались, чтобы обменяться идеями и опытом. В качестве приглашённых спикеров выступали американский социолог и футуролог Элвин Тоффлер и японский специалист по городскому планированию Симокобэ Ацуси.

Мы услышали несколько весьма интересных докладов. Представитель Германии отметил, что главные элементы парка – это лес и ветер, эксперт из Канады заявил,