Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

Этот таймень при засолке почти заполнил наш сорокалитровый бидон. Приятно было тащить такую тяжесть к холодному ключу на хранение, чтоб не попортилась наша ценная добыча.

Решили отобедать ухой из столь удачного улова.

Первым к столу и уже с налитым супом подсел я. Мои же друзья искали свои кто миску, кто ложку или кружку.

– Как тебе, Михалыч, удаётся всегда первым к столу присаживаться? – вопрошал Полинкин, роясь в своём рюкзаке и по полкам избушки.

– А у меня где попало посуда не брошена, всегда в кулёчке и чистая, – ответил я, наблюдая, как Зиновьев и Шарапов так же, как и Полинкин, торопливо искали свои орудия труда, столь необходимые при потреблении пищи.

– Всё! Попрошу супругу, чтобы мне тоже мешочек сшила. Ты посмотри, как он устроился раньше нас, у него всегда посуда под рукой. – Полинкин кивнул на меня. – А тут пока найдёшь чашку, ложку или кружку, уж обед остынет.

– Не зря говорят: «Дорога ложка к обеду», – поддакнул Зиновьев и тоже согласился с тем, что в следующий раз, как поедет на рыбалку, то обязательно с собой прихватит мешочек под посуду.

Пообедав, я решил пройтись до ключа, бросить спиннинг, Шарапов спустился к реке, полез в лодку и стал осматривать движок. Полинкин же с Зиновьевым остались у зимовья.

Вдруг через несколько минут я услышал возглас Полинкина, Шарапов тоже насторожился, услышав его крик.

Мы скорым шагом направились в сторону зимовья. Поодаль от избушки стоял Виктор Михайлович и звал на помощь. Вблизости от него мы увидели крупного медведя, который преградил ему путь к избушке. Не злобно, а с любопытством он глядел на Полинкина.

Зиновьев уже выскочил из зимовья и вставлял два патрона в своё ружьё.

– Петро! Ты только в него не стреляй, не дай бог, ранишь, он задерёт нас! Бей вверх, шугай его!! – возбуждённо взывал Виктор Михайлович.

Зиновьев сделал два выстрела вверх, дуплетом. Медведь чуть содрогнулся, недовольно рявкнул и медленно подался в чащу восвояси. Видать, резкий хлопок выстрела и появление людей его отпугнули. Зверь этот весьма хитрый, хоть и хозяин тайги, но осторожность проявляет. Скорее всего, им двигал интерес к человеку.

– Ох, и натерпелся страху, – облегчённо вздохнул Виктор Михайлович. – Хотел было дров к костру принести, а тут откуда ни возьмись косолапый.

Все были довольны, что всё обошлось, все целы и невредимы. Нам только осталось случай этот переиначивать по-другому и шутить над Полинкиным, отчего он только отмахивался и сам смеялся от души.

Полинкин решил дать нам свою сеть. Сеть новую, импортную и недешёвую – «Барракуда».

Днём эту снасть мы уже ставили на одной косе, что в нескольких километрах от нашего с Петром зимовья.

– Поставили хорошо, вдоль струи, значит, не завалит, гаяньтяя, – опустив конец сети в воду, заверил Зиновьев и принялся заводить двигатель.

Взревел мотор, и мы стали отплывать от косы. Но тут, к нашему общему огорчению, винтом зацепили конец сети, отчего часть её намоталась на винт и, конечно, порвалась. «Кошкой», это такой металлический острозубый якорь с привязанной к нему верёвкой, попытались вытащить остатки снасти. Однако оборванный остаток, освободившийся от привязи, выглядел нелучшим образом.

– Стало быть, не гаяньтяя, – промолвил я.

– Вот зараза, всю сеть порвали! – сокрушался Пётр.

– Не специально же, случайно, – стал успокаивать я Зиновьева.

– Как же это меня угораздило, надо было бы подальше корму отчалить. Была б своя – ладно, а тут сеть-то чужая. Что Полинкин скажет?

– А что скажет, всякое бывает.

– Михалыч, а что, если сказать ему, что просто унесло сеть, и всё?

– Нет, давай уж лучше легенду какую придумаем.

– Что тут придумаешь, как оправдываться?

– А на медведя сопрём, – предложил я. – Для Полинкина как правду выложим, для нас же байка получится.

– Не понял?.. – Зиновьев недоумённо посмотрел на меня.

– Скажем, мол, решили сеть проверить, стали подплывать и уже издали заметили, как медведь из воды выскочил и, в этой сети запутавшись, убегал от нас. Приврём, якобы его привлекла рыба в ячеях, вот и полез в воду. Годится?

– Ну, вроде как выдумка складная, – одобрил Пётр. – Только знаешь, давай эту байку ты ему сам расскажешь, у тебя лучше получится.

– Хорошо, – согласился я, на том и решили.

Вечером мы снова собрались вчетвером, только уже на нашем с Петром зимовье. Ужинали. Полинкин с Шарповым рассказали нам свои успехи, мы же делились своими.

– Ну а как моя «Барракуда» сработала? – поинтересовался Полинкин.

Зиновьев глянул на меня, чуть напрягся и продолжал медленно есть.

«Что ж, надо пояснить Виктору Михайловичу, что его импортная «Барракуда» приказала долго жить», – подумал я и принялся поведать Полинкину с Шараповым, что произошло с сетью.

Я словно встрепенулся, а сделал это специально, вроде как вспомнил про эту снасть.

– Да, Виктор Михайлович! Сразу и не сказали тебе, беда ведь у нас, сеть-то твою медведь утащил, – начал я серьёзным тоном и, нисколько не смутившись, началу выдумки.

– Как медведь? – опешил Полинкин.

– Выходим из-за поворота и направляемся уже к косе, где сеть твою поставили, смотрим, медведь в воде, в том месте, где сеть. Барахтается, и поняли: это он в неё попал и рвёт, чтоб освободиться. Нас заметил и давай лапами ещё сильнее размахивать, видать, сбрасывал с себя её, уже порванную, быстро доплыл до берега и сиганул в чащу.

– Да ты что?! – чуть приоткрыв рот, удивился Полинкин.

– Рыба в сеть попалась, а он приметил и полез добычу достать, – закончил я.

– Наверное, из-за рыбы и полез, а чего больше? – согласился Полинкин.

– Жалко, сеть-то новая, – встрял Зиновьев.

– Да что там о ней сожалеть. Главное, что мы все живы, а сеть, не думай про неё, Петро, тоже мне беду нашли. Ну, надо же косолапый, каков шустрый рыболов, позарился на чужое.

Что ж легенда удалась, Полинкин её воспринял за чистую монету и вполне осознанно поверил, что ущерб ему нанёс именно медведь и никто иной. А с него какой спрос?

– А что ж не стрельнули в него? – спросил Шарапов.

– Какой смысл его убивать, если он плывёт по реке, туша сразу ко дну пойдёт, – пояснил я. – Сам знаешь, это не подстреленное копытное, что в воде не тонет.

– Факт, медведь сразу ко дну идёт, – подтвердил Зиновьев, продолжая работать ложкой, не глядя в глаза ни Полинкину, ни Шарапову.

– Эх, медвежатины-то я бы сейчас с удовольствием отведал, – причмокнул языком Шарапов.

– А может, он больной, какой, заражён чем, по мне так лучше уж рыбку проверенную кушать, – не согласился с ним Виктор Михайлович. На этом мы разговор о «Барракуде» и медведе оставили в покое и стали планировать наши дела на следующий день.