Греция - Костас Уранис

все здешние жители были пиратами. «Их остров», пишет путешественник того времени Wheeler, «это рынок для сбыта их добычи и укрытие для их жен и дочерей. Женское население отличается больше 200 красотой, чем порядочностью. Капитаны корсаров содержат целые гаремы…» О красоте женщин Миконоса другой путешественник Спон пишет с безудержным восторгом. Этого же мнения придерживались и французские корсары, которые постоянное приезжали на остров и бросали здесь якорь.

Можно представить себе, сколь приятной и оживленной была жизнь на Миконосе со здешними прекрасными и доступными женщинами и свирепыми корсарами. Здесь покупали и продавали награбленное, остров был полон вина, а к небольшому молу то и дело подходили фрегаты и быстрые бригантины.

От всего этого теперь не осталось ничего, даже воспоминаний. Словно разбойники, становившиеся на старости лет мирными и богобоязненными монахами, Миконос отрешился от мира и пребывает в сонливости в тени своих разноцветных куполов, похожих на праздничные торты в кондитерских. Ветряные мельницы молча делают над островом свои широкие жесты, словно человек, желающий позвать кого-то, не разбудив при этом других спящих.

«Идите сюда! Сюда!», кивают судорожно ветряные мельницы.

Но никто не откликается на их призыв…

Получить представление о том, каким были большие святилища древних, можно, посетив Тинос. Как Делос получал свою славу и доходы от храма Аполлона, так и Тинос процветает сегодня благодаря собору Евангелистрии (Благовещения). Это остров Богородицы. Имя его известно во всех частях греческого мира, каждый год сюда прибывают тысячи паломников и недужных, которые надеются, что чудотворная икона Богородицы даст им исцеление. На празднике Богородицы можно наблюдать сцены средневекового мистицизма: люди ползут от пристани до ее церкви, а экстатические образы, залитые светом бесчисленных лампад, ожидают на мраморном полу собора чуда..

Чудеса Богородицы Тиносской! Вот то, чего не следует даже обсуждать: не столько потому, что это было бы святотатством, сколько потому, что это было бы бесчеловечно. На Тиносе нашла прибежище последняя, полная тревоги надежда всех отчаявшихся. Уже хотя бы поэтому остров должен быть священным для всех.

«Вера питает», говорят католики. Как это справедливо для Тиноса! Благодаря его Богородице, небольшой городок переживает благоденствие, которого в противном случае не было бы. Здесь больше всего гостиниц и ресторанов, самая большая посещаемость из всех небольших городках Киклад. Прибывающие сюда посетители не вызывают любопытства, как в других местах: здесь их ждут. Вся улица, ведущая от набережной к большому, напыщенному, дурного вкуса собору Евангелистрии, переполнена предназначенными для них товарами – открытками, кружевами, плетеными корзинками, крестиками, иконами, четками, изображениями церкви. Все это создает некую процессию из посетителей, которая движется к Евангелистрии, и особенно во дворе собора, где женщины из народа установили витрины, заполненные мелкими поделками. Христос, скорее всего, изгнал бы всю эту торговлю из своего храма, но Богородица более добра, более терпима: она позволяет бедным женщинам жить от своих милостей. Впрочем, вся их прибыль составляет только жалкие крохи с ее роскошного стола…

Как богата Богородица Тиносская! Золото, серебро, драгоценные камни сияют при свете разноцветных лампад. Золото и серебро находится всюду, куда бы вы не глянули: на окладах икон, на покрытии стен, на свисающих с потолка паникадилах. Ноги, руки, головы, дома, корабли, тела, дети – все это висит вперемешку и делает церковь похожей на ювелирный магазин. Блестящее и варварское зрелище. Во всех посвятительных дарах нет ничего прекрасного и достойного называться произведением искусства. В древности люди преподносили богам приблизительно то же самое, причем меньшей денежной стоимости, однако сколько древних подношений завораживают наш взгляд своей художественной работой!

Если бы все это в церкви на Тиносе не было золотом и серебром, достаточно одной только чудотворной иконы, чтобы мы поражались ее богатству: она сверкает тысячами лучей, так что черная тень лица сладостной Богородицы едва заметна. Вся икона покрыта драгоценными камнями, жемчугом, бриллиантами, аметистами. Женские украшения, перстни и заколки свалены в кучу у основания иконы за прикрывающим ее стеклом. Глядя на эту икону, нельзя не вспомнить о царственных младенцах в некоторых варварских странах Азии, которые появляются во время общенародных процессий в тяжелых шитых золотом одеяниях, усыпанных драгоценными камнями…

Разукрашенная таким образом Царица Небесная принимает с утра до вечера шепот молитв и псалмы служб. Четыре священника непрестанно стоят перед ней, чтобы славить ее и взывать к ней, когда о том просят паломники. Так же непрестанно горят лампады. Паломники становятся перед ней на колени и почтительно целуют стекло иконы, а их взгляды обращены к Богородице с глубокой верой.

Это зрелище взволновало бы меня, если бы мой взгляд не упал на стоящую у иконы железную шкатулку с деньгами, похожую на все сейфы коммерсантов. Для меня этот установленный посреди церкви сейф испортил все. Его присутствие в доме Богородицы вызывает у меня чувство удивления и возмущения. И эпитропы, которые, стоя у свечей и дискосов для сбора денег, словно надзирают над всем, тоже раздражают меня: они мешают общению с атмосферой молитвы и чуда, образуя препятствие между Богородицей и моей душой. Я слишком сильно ощущаю «организацию» культа: уже при входе во двор церкви эта организация слишком бросается в глаза. Всюду одни офисы, так что просто невозможно не подумать, что здесь ведутся бухгалтерские книги, и есть целое крыло церкви, где сдают комнаты верующим, которые желают находиться рядом с Богородицей. Поэтому, глядя изнутри на церковь Евангелистрии Тиносской, я думал о древнем святилище Аполлона на Делосе и о его амфиктионах, то есть об эпитропах того времени, которые заботились о доходах бога, сдавали комнаты, записывали подношения, отдавали на переплавку посвятительные дары и ежегодно подводили баланс. Я думал также о том, что за последние два с половиной тысячелетия боги изменились, а прислуживающие им люди остались такими же…

Делос, гробница без мертвых

Из всех Кикладских островов Делос – самый убогий и самый незначительный: смотреть здесь не на что, кроме скал и терний, на всей его территории бросает скудную тень только одна смоковница, под камнями здесь обитают маленькие ядовитые змейки, и беспощадное солнце жжет его пустынность.

Возникает вопрос: как такому бесплодному острову, на котором нет ни естественной бухты для кораблей, ни капли проточной воды, ни скудной тени, выпала в древности исключительная доля – стать священным островом греческого мира и самым значительным торговым центром в бассейне Эгейского моря.

Из Гомеровского гимна к Аполлону известно, что и в древности на Делосе не было никакой растительности: его характеризует эпитет «скалистый». Одиссей рассказывает, что, когда противные ветры забросили его на Делос,