Греция - Костас Уранис

надпись, которая начинается словами: «Критона пришли…» и несколькими античными именами, которые местное предание считает именами заговорщиков, которые после неудачного покушения на Александра Великого и после целого ряда приключений нашли убежище в этой пещере.

Спуск в пещеру, которая разделена на этажи, довольно труден и осуществляется только с проводниками, снабженными факелами и веревками. Вид гротов с множеством сталактитов и сталагмитов всяческих очертаний, отражающихся в свете факелов, – зрелище совершенно завораживающее.

В самом большом гроте находится огромный сталагмит высотой восемь метров и диаметром семь метров, который однажды, на Рождество 1673 года, был использован в качестве святого алтаря. У французского посла в Турции маркиза де Нуантеля[88], который посетил пещеру и впервые сделал ее известной в новом мире, возникла необычайная мысль провести внутри нее впечатляющую службу. Его сопровождали, как гласит описание того времени, пятьсот человек, а в пещере он оставался в течение трех суток. В рождественскую ночь он осветил большой грот сотней лампад и тремястами светильников и велел провести службу сопровождавшим его клирикам. В то мгновение, когда над сталагмитовым алтарем подняли Святое Причастие, люди, поставленные на некотором расстоянии друг от друга до выхода из пещеры, дали знак стоявшим у отверстия громко трубить в трубы и поджечь огромное количество взрывчатой материи, чтобы отпраздновать это исключительное событие, память о котором запечатлено высеченными на подножии сталагмита латинскими словами: Hie ipse Christus adfuit ejus natali die medie nocte celebrato MDCLXXIII[89].

Паросцы особенно гордятся своей церковью Экатонпилианы (Стовратной), которая возвышается у моря на фоне голубого неба, словно белоснежный арабский дворец. Она считается одной из древнейшей церквей Православия, а внутри ее архитектура представляет особый интерес. Это крестовая базилика, отличавшаяся после своей постройки исключительной красотой и богатством. «Все здание», пишет паросский исследователь Н. Г. Кипреос, «изначально опиралось на огромные монолитные мраморные колонны исключительной белизны, а все ее пространство вместе с различными пристройками, помещениями и деталями было видно зрителю, едва он входил во врата, являя свое неописуемое величие».

В связи с изначальной красотой храма существует следующая легенда. После завершения строительства Святой Софии Юстиниан отправил на Парос архитектора по имени Игнатий, ученика верховного зодчего Святой Софии для строительства собора Экатонпилианы (Стовратной) или, точнее, Катаполианы (Городской). Когда собор был построен, верховный зодчий отправился на Парос осмотреть его. Красота собора вызвала у зодчего такую зависть и такое чувство вражды к своему ученику, что он решил убить его, чтобы слава ученика не превзошла его собственную. Под предлогом указать какой-то недостаток учитель поднялся с учеником на фриз собора, и когда тот наклонился над фризом, чтобы рассмотреть предполагаемый недостаток, толкнул его, чтобы сбросить вниз. Однако тот успел схватить учителя за хитон, и таким образом они упали вместе и разбились насмерть у церковных врат. Местные жители до сих пор две показывают странные рельефные фигуры на постаментах колонн, поддерживающих фронтон врат, объясняя чужакам, что они изображают двух архитекторов…

Однако от старинного великолепия собора в настоящее время сохранилось мало чего: землетрясения в IX веке, реставрации и пристройки в последующие времена, уничтожили первоначальную архитектуру. Но и в таком виде паросский собор – один из наиболее почитаемых византийских памятников Греции. Сохранившийся без изменений мраморный иконостас, тончайшего ваяния кувуклий с мраморными колоннами, сверкающий, словно стекло, с удивительно прорезанными черными природными венками и гинеконит вполне позволяют составить впечатление о былом великолепии собора.

Церковный праздник собора – Успение Богородицы, однако ненасытный Тинос воспользовался славой своей чудотворной Евангелистрии, чтобы учредить с некоторого времени в тот же день свой второй ежегодный праздник, забирая таким образом к себе паломников у Экатонтапилианы и предавая забвению церковь, которая своим древностью и красотой должна бы привлекать к себе несметное множество верующих и почитателей со всей Греции…

Неповторимый остров Санторин

Санторин – это большой и высокий амфитеатр, на авансцене которого разыгрывается время от времени самая величественная трагедия из тех, какую можно представить себе: таинственные силы земных недр, разрывая свои цепи с диким ревом и ужасным подземным грохотом, выбрасывают из морских глубин высоченные фонтаны огня, закрывающие небо столбы дыма, исполинские камни – иногда целые острова. Когда трагедия оканчивается, вызванный ей ужас остается. Он словно разлит в воздухе, образуя атмосферу Санторина.

Оказавшись у Санторина, вы чувствуете, что перед вами – нечто внемирское и исключительное. Окружающая его тишина – не такая, как на других островах Архипелага, не мирная тишина. Это тяжелая и драматическая угроза некоего великого ожидания, некая немота, подобная немоте природы в момент, когда небеса чернеют и готовится взрыв дикой бури. Воды моря темно-синего цвета кажутся бездонными. «Нехоженными водами» называют их местные жители. Из этих вод поднимаются полукругом в голубое небо высокие края крутых драматичных скал, голых и диких, напоминающих стены титанов. И, действительно, весь Санторин – не что иное, как одна стена длиной в тридцать пять километров и глубиной всего в четыре.

Эти скалы ничем не похожи на другие скалы: сотворенные из лавы, ржавчины и пепла вулканического извержения, произошедшего 3400 лет назад, они обрели цвет пожара и катастрофы: они совсем черные, местами красноватые, а земля на них состоит целиком из пепла.

Небольшие городки ослепительно белого цвета, акробатически опирающиеся то тут, то там на края исполинских отвесных скал вызывают в человеческой душе содрогание. Неприступные и воздушные, они словно видения городов, словно те высочайшие родины, о которых пишет Лоти[90] и которые выступают фантасмагорически по длине и высоте горизонтов. Никакой дороги к ним не видно. Возникает впечатление, что внезапно подувший сильный ветер вырвет их с корнем и сбросит в бездну бездонных вод.

Отрешенные от мира и пребывающие где-то в неизвестности между небом и морем, белые города Санторина обладают неземной красотой и еще чем-то будоражащим. Приходит мысль, что они стоят не только на краю пропасти, но и на краю спящих вулканах, которые, проснувшись, могут потрясти их и смести, как карточные домики, или покрыть их навсегда саваном из пепла, как прадавнюю Феру, раскопанную фон Хиллером…

Когда корабль заходит в полукруг исполинских скал острова, справа над темно-синими водами моря мы видим хаотические нагромождения низких холмов, формы и состав которых напоминают шлаки из доменных печей, словно сюда заходят время от времени большие корабли, чтобы избавиться здесь от груза таких шлаков со всех заводов земли, постепенно создавая таким образом эти холмики, отвратительный и скорбный черный цвет которых пачкает море.

Нам говорят, что это островки Санторина вулканического происхождения, различные «Каймены»[91], с которыми вулкан играет