Греция - Костас Уранис

церквей, поскольку каждый состоятельный дом, как и на других эгейских островах, располагал своей собственной часовней. Мне сказали, что всего двадцать пять лет назад в городишке было более ста пятидесяти священников. Но сегодня колокола молчат. Белоснежная Кифера, поглощенная жгущим его солнцем и устоявшейся над ней тишиной, спит в забытии…

Остров Афродиты сегодня посещают только перепела, несметные стаи перепелов в период перелета в Египет. Он лежит в стороне от больших путей морского сообщения, сильные ветры тревожат его берега большую часть года, а производимой здесь продукции слишком мало, чтобы сюда часто приплывали корабли. Высадившийся на Кифере должен ждать целую неделю, чтобы снова увидеть пароход.

К счастью, «Лакония» должна была причалить через два часа на другой стороне острова – в Агия-Пелагие, соединенной с Хорой автотрассой протяженностью в тридцать километров. Поэтому я смог проехать на автомобиле через всю внутреннюю часть острова, которая представляет собой плоскогорье с очень немногими неровностями, и прибыть вовремя на встречу с «Лаконией».

Английская оккупация оставила по себе на острове печать цивилизации и чистоты. Белые деревеньки, через которые мы проехали, выглядят довольными. Нам встретилось несколько больших зданий, которые англичане построили для школ, восхитительный мост на тринадцати арках, разрушенная гостиница для проезжавших когда-то по острову. Единственное, чего не видно на острове Афродиты, это именно то, что ожидаешь найти там, – проточных вод и тенистых рощиц. На протяжении всего пути я видел только несколько жалких масличных деревьев, замученных смоковниц и редкие фруктовые деревья вдоль дороги. Я слышал, что последние были посажены англичанами с «поэтической» целью – ради освежения путников их плодами… Разумеется, что с уходом англичан местные жители сразу же захватили эти «поэтические» деревья, и сегодня они огорожены высокими стенами, а простершему к ним руку угрожает опасность получить заряд дроби от полевого сторожа…

Картины Хиоса

I

Хора и Крепость

Хора, столица Хиоса, – мозаика контрастов. Многое из того, что здесь есть, лишнее, а то, что необходимо, отсутствует. Здесь прошлое прогресса и настоящее регресса. В одном месте здесь сплошное оживление, в другом – пустынность. Хора интересна и в то же время незначительна. Если машины городского управления часто сознательно поливают дороги Кампоса[94], где только раз в час появляется прохожий, власти закрывают себе уши и тем более зажимают нос при антигигиеническом столпотворении и зловонии лагеря беженцев на развалинах старинной генуэзской крепости…

Сойдя на берег, я оказался на набережной, полной народа и сотен стульев в кафе, ожидавших, что на них усядутся; внутренние улицы были погружены в сон, а хозяева магазинов, стояли у дверей, пересчитывая себе пальцы от нечего делать. Носильщики, схватившие мои чемоданы, спросили, в какой гостинице я остановлюсь, и предложили мне четыре или пять. На всех их были большие вывески и флаги на флагштоках на балконах, и все они были жалкими. У комнаты, в которой я остановился, было единственное достоинство – окно, тогда как в шесть других комнат свет поступал из моей над полустенками, оканчивавшимися на полметра под потолками, но взамен я получал оттуда запах плесени и клиентов. На одной стороне порта стояло пять-шесть больших грузовых кораблей, производя первое впечатление значительного торгового оборота, однако корабли эти не загружались и не разгружались. Это были корабли хиосских судовладельцев, давно стоявшие на причале по причине отсутствия пошлинных сборов. Одинокие меланхоличные охранники прогуливались по их пустым палубам…

Жизнь в Хоре на Хиосе развивалась в направлении обратном прогрессу и цивилизации. Когда остров находился еще под турецким владычеством, частная инициатива обогатила его культурными фондами, которые превышали свою полезность и вели к растратам. Больницы, школы, общественные здания отличаются здесь исключительной роскошью и до сих пор существуют за счет старого наследия. Самая роскошная из всего этого Библиотека. Это большое здание с дорийским перистилем, располагающее более, чем 30.000 томов. Среди них есть редчайшие архетипы XV века, византийские рукописи на папирусе и 3.000 книг из библиотеки Кораиса с множеством его собственноручных заметок, большинство которых не изданы, к трудам Галена, Фукидида, Гиппократа, Аристотеля… Особым украшением библиотеки является монументальный труд в триста томов, содержащих все замечательно литографированные замечания, вопросы и исследования, сделанные знатоками, учеными и археологами, которых Наполеон взял с собой в экспедицию в Египет, касающиеся обычаев, истории и природы этой страны. В мире существует всего десять экземпляров этого труда, и из этих десяти один был подарен Кораису за перевод, который он сделал из Страбона, всего, что касалось Египта. Излишне говорить, что Библиотеку не посещает почти никто. Это словно драгоценный камень, брошенный в пустыне…

Представляется, что прогресс продолжался и после присоединения острова к Греции. Это были прекрасные дни энтузиазма и великих планов. Г-н Папандреу, тогда Генеральный Администратор Хиоса, планировал украсить Хору памятниками, парками, статуями, величественными проспектами для прогулок, площадями и фонтанами, которые должны были создать греческие мастера, оставив тем самым печать «новогреческой культуры» на освобожденном острове. Однако г-н Папандреу вскоре покинул остров per maggiori destini, так что из всех этих проектов получила осуществление только статуя Канариса[95] работы Томброса, которая, стоя посреди чахоточного парка, словно выражает удивление в связи с бараками беженцев, установленными вместо великих памятников, проспектов и т.п., которые должны были составить ей компанию…

При греческом управлении Хора, вместо того, чтобы переживать новый прогресс, приходила в упадок и увядала… Европейская война со всеми ее последствиями – экономическим кризисом, малоазийской катастрофой, упадком мореплавания, нанесла Хиосу такой удар и потрясла его так сильно, как некогда землетрясения. Российский рынок, потреблявший некогда большую часть его цитрусовых, закрылся, корабли хиосских судовладельцев бросили якорь в стоячих водах бездействия, десятки тысяч беженцев скопилось на острове, увеличив число не земледельцев, а мелких лавочников и мелких ремесленников, обострив тем самым экономический кризис на острове.

Таким образом, Хора на Хиосе, та самая Хора, которую путешественник Чандлер сравнивал в 1764 году с «крошечной Генуей», а Шатобриан восхищался ей как сказочным городом, представляет собой картину былого величия, ромейского провинциализма и турецкой экзотики. Только одна ее улица со стоящими то тут, то там генуэзскими и венецианскими домами обладает чем-то характерным, смутно напоминающим Рыцарский Родос. Весь прочий город с банками, магазинами, офисами и жилыми домами безликий, дурного вкуса, выдержан в общих тонах всех новогреческих провинциальных городов. К этой новогреческой незначительности прильнуло еще, словно ракушка, злополучие беженцев. Центральная площадь, которую я ранее знавал спокойной и прекрасной, с большими платанами, мечетью и изящным фонтаном, сегодня кишит автомобилями, разбитыми автобусами и мелкими ремесленниками.