Греция - Костас Уранис

Некоторые посетившие Хиос путешественники с восторгом сообщают о красоте природного окружения, в котором жили эти хиосцы, и об аристократичности их жизни. Один из них, граф Марцелл, посвятил прекрасную и ценную своими сведениями страницу впечатлению, которое произвело на него посещение замка одного из благородных хиосцев – целеписа Родоканакиса.

«Меня провели в круглую прекрасно раскрашенную комнату, из которой открывался вдаль просторный вид. Морской воздух, шедший от бесчисленных цветущих апельсиновых деревьев, постоянно доносил своим благоуханным дыханием свежесть. Сначала меня усадили на софе, покрытой приятнейшей для взгляда бело-розовой тканью Пруссы[96]. Жена целеписа Родоканакиса госпожа Тарсица, собственноручно поднесла мне сладости и кофе, тогда как ее муж, сидя на одной софе со мной, приготовил и раскурил для меня трубку. После этих первых ухаживаний госпожа Тарсица провела нас в галерею и показала мне там картины венецианской школы, а оттуда мы поднялись на террасу – самую высокую часть дома. Там под невысокой сценой была установлена подзорная труба, которую я поворачивал поочередно к порту Чесме, к развалинам Эфеса, к равнинам, орошаемым Каистром, к холмам Самоса и, наконец, к селениям Хиоса, расположенным на склонах горы Эпа, к гранатовым, апельсиновым, масличным деревьям и виноградникам Кампоса, к белоснежным домам порта, к сверкающему на солнце морю и к проплывающим по проливу кораблям. Зрелище было настолько захватывающим, очаровательным и разнообразным, что я не мог оторвать глаз от подзорной трубы…

Оттуда целепис Родоканакис повел меня в сады, а когда мы вернулись в дом, я увидел в одной из комнат бельэтажа биллиард, а в другой – библиотеку, насчитывающую, по меньшей мере, две тысячи томов. Большинство книг было куплено во Франции у Вамвы, и среди них были все шедевры греков и наших писателей, а также замечательные произведения итальянцев XIV века…»

Однажды по этому райскому Кампосу Хиоса прокатилось, словно гроза, слово «конец!». Конец!… Это слово не звучало по всему греческому миру столь скорбно и трагически с тех пор, как несколько веков назад роковой крик: «Город взят!» потряс все восточное христианство. Это случилось весенним днем 11 апреля 1822 года. Кампос пребывал «в сладостном и прекрасном часе», как сказал поэт. Благоухание его апельсиновых и лимонных деревьев разливалось до самого моря. Три корабля с тройной палубой, двадцать шесть фрегатов и корветов и множество транспортных судов вошли в порт на всех парусах и высадили пятнадцать тысяч свирепых турок, присланных султаном Махмудом покарать подстрекаемых самосцами хиосцев за их попытку вернуть себе свободу. Увидев приближающиеся корабли, самосцы бежали на свои корабли, покинув на волю случая совсем безоружных хиосцев. И «конец» начался…

То, каким был этот конец невозможно описать. Представьте себе пятнадцать тысяч зверей и вместе с ними налетевшие воронами с берегов Малой Ахии орды, которым была предоставлена свобода жечь, убивать, разрушать. Они жгли, убивали и разрушали в течение целых пятнадцати месяцев. Остров благоденствия превратился в гибельный ад. Охваченное паникой, обезумевшее население покинуло свои дома, стараясь обрести убежище в горах и пустынных местах. Брошенные без присмотра стада, мужчины, женщины и дети прятались всюду оборванные, голодные, с помутневшими от ужаса грозившей им резни взглядами. Многие бежали в монастыри – в Новый Монастырь, в монастырь Святого Мины так как, как некогда отчаявшиеся толпы в захваченном Константинополе бежали Святую Софию. Кое-кто бежал на суровый, разбитый бурями мыс Каво Меланио (Черный мыс), где, устремив в ужасе взгляд к острову Пеара, надеялись увидеть в море спасительные паруса. Все они были скошены турецкими ятаганами. На мачте флагманского корабля Кара-Али, каждый день появлялись повешенные тела священников и сельских старост. Весь остров был полон стенаний и дыма пожаров. А когда гроза миновала, Хиос представлял собой картину, вызывавшую содрогание: семьдесят тысяч человек было убито, а рай Кампоса был бесплодным, черным и дымился, словно кратер вулкана после извержения…

С течением времени жизнь снова обрела прежнее течение. Те, кому удалось спастись, либо оставшись на Хиосе, либо бежав на другие острова, снова засадили Кампос, восстановили руины, вороты снова стали спокойно поднимать воду, а корабли снова прибывали на Хиос, чтобы загрузиться здесь мастикой и цитрусовыми. Турки снова стали кроткими и снова погрузились в дремоту. Обосновавшиеся на чужбине хиосцы восстановили свои замки и взяли себе в привычку проводить в них лето. Постепенно Кампос снова обрел свой былой счастливый вид. Из тысячи двухсот замков и вилл, существовавших здесь до разрухи, четыреста снова стали обитаемы. И если молодое греческое государство делало только первые шаги к цивилизации и прогрессу, то на Хиосе снова процветала аристократическая жизнь, ничем не уступавшая европейской. Когда я посетил остров, мне случилось видеть старую фотографию одного из архонтиконов Кампоса и его обитателей. Поэт Франсис Жамм, воспевавший девушек из провинциальных замков иных времен, которые ходили с кружевными зонтиками или прогуливались в молчаливых садах, и их дядей, которые ездили в экзотические страны и оставляли затем в замках странные сувениры из Мартиники и Калькутты. Франсиса Жамма порадовала бы такая фотография аристократической семьи былых времен: мужчины в цилиндрах и с тонкой, как перстень, талией романтиков, и молодые женщины, одетые по викторианской моде, на большой террасе, опирающейся на монументальные колонны и византийские арки и обращенной к Кампосу и к морю…

Эта жизнь продолжалась до 11 марта 1881 года. В этот день, в полвторого после полудня остров задрожал от ужасного землетрясения. В первые же минуты весь поселок Хоры обрушился, погребая од развалинами множество людей. Перепуганный народ бежал за город и там в течение целых трех дней чувствовал, как земля сотрясается у него под ногами. Когда подземные толчки прекратились и люди вернулись в свои дома, они нашли там безобразные жалкие развалины.

Землетрясение, оказавшееся страшнее, чем турки, не оставило на месте ничего. От аристократических замков Кампоса остались зияющие под небом арки и обвалившиеся стены, а через окна проглядывало голубое небо.

Из-за этой катастрофы аристократические семьи окончательно покинули остров и рассеялись за границей или на территории свободной Греции. Кампос представлял под ярким светом солнца трагические руины, все более разрушавшиеся изо дня в день…

III

Кампос сегодня

Ужас катастрофического землетрясения полностью сохранился в Кампосе вплоть до нынешнего дня. Большая часть разрушенных старых замков не была восстановлена. Можно часами бродить по пустынным пыльным извилистым улочкам Кампоса между обрушившихся или расколовшихся высоких стен садов, не встретив ничего, кроме немых развалин роскошных архонтиконов, покрытых темноватой патиной времени и