Афины. От полиса к мегаполису - Джорджо Иерано

до сих пор стоит на Римской Агоре, и все знают его как Башню Ветров. Именно здесь дервиши устраивали свои tekke, что в переводе с турецкого означает «место отдыха» и указывает на места, где собирались знаменитые танцующие мистики. В сленге современного греческого языка слово «теке» (τεκές) с тех пор стало обозначать заведение, где собираются вокруг кальяна, чтобы покурить гашиш. Лингвистическая эволюция термина вполне объяснима. Потому что, на самом деле, уже собрания дервишей были довольно оживленными — эти мистики, приверженцы течения суфизма, например, в отличие от других мусульман, вовсе не пренебрегали вином. Похоже также, что в tekke, что находилась в Башне ветров, широко употребляли наркотические вещества. Но прежде всего, конечно, на собраниях братства танцевали. На картине ирландского художника и путешественника Эдварда Додуэлла изображена вечеринка афинских дервишей в 1806 году: одни танцуют под звуки бубна, другие хлопают в ладоши, а луч света падает сквозь бойницу Башни ветров.

Даже слово dervisis (король) вошло в греческий сленг с почти непереводимым значением — им называют человека, живущего расслабленной и свободной жизнью, «мангаса», который не заботится о соблюдении общественных правил и предпочитает потеряться в мире одурманивающих веществ. В великой музыкальной традиции рембетико (ρεμπέτικο) — греческой народной песне, истоки которой можно проследить в городах и морских портах Малой Азии, — часто появляется фигура дервиша, употребляющего гашиш в теке.

Но самым распространенным видом отдыха для жителей османских Афин был хаммам — турецкая баня. Из всех хаммамов, существовавших в то время, до наших дней дошел только один — хаммам Хабиба Эфенди. До 1965 года он функционировал как баня, затем был закрыт. Но несколько лет назад его отремонтировали и вновь открыли для посетителей как музей. Он находится по адресу улица Кирристу, 8, сразу за Башней ветров. Даже в стерильной обстановке музея можно почувствовать что-то от старой османской атмосферы: деревянные полы и балюстрады, мраморные умывальники, купола. Эвлия Челеби рассказывает, как обычно на закате афинские женщины тайком выходили из дома, освещая себе дорогу фонарями, и собирались в хаммамах, чтобы веселиться до рассвета.

Эдвард Додуэлл. «Танец дервишей» из альбома «Виды Греции» (Views in Greece, from drawings by Edward Dodwell).1821, Лондон

В 1786 году авантюрная леди Элизабет Крейвен также решила заглянуть в хаммам в Афинах в сопровождении жены французского консула. Она описывает свои впечатления следующим образом:

Мы с женой консула, мадам Гаспари, вошли в комнату, которая служит прихожей к баням. Здесь женщины одеваются и раздеваются. […] Их было около пятидесяти: одни мыли волосы, другие красили их или выпрямляли. Некоторые уже заканчивали одеваться и красивой золотой кисточкой наносили немного черной краски на веки. […] Для женщин эти ванны — самое веселое развлечение. Обычно они проводят там по пять часов, я имею в виду время, когда они находятся в воде и все вместе ухаживают за собой. Но я не думаю, что когда-либо видела столько толстых женщин вместе, и уж никогда не видела настолько толстых женщин. […] Нас тоже заставляли раздеваться. Но я думаю, что такое отвратительное зрелище надолго испортило бы мне настроение в отношении моего пола. Мало кто из этих женщин обладает красивой кожей или изящными формами. Точнее, почти ни одна, и мадам Гаспари предупредила меня, что похвалы и восхищение, с которыми молодая и красивая женщина может столкнуться в этих банях, могут быть весьма удивительными.

Таким образом, как и доктора Спона, леди Крейвен хаммам не забавляет. Мысль о том, чтобы демонстрировать свою изысканную грацию среди подобных толстушек, не очень-то ей по душе. Возможно, ее страницы отражают британский снобизм и нонконформизм. А может быть, и правда, что афинские хаммамы не сравнятся, скажем, со стамбульскими. Как бы то ни было, леди Элизабет, похоже, не повезло больше, чем другой путешественнице несколькими десятилетиями ранее, — леди Мэри Уортли Монтегю, не менее эксцентричной, но, возможно, менее предвзятой. Леди Монтегю, жена британского посла в Константинополе, поведала о Леванте в своих «Письмах», написанных в 1716–1718 годах. В одном из них, отправленном из Адрианополя 1 апреля 1717 года, она посвящает целую страницу посещению хаммама и с восхищением рассказывает, что видела «множество обнаженных женщин, все красивые и каждая в своей позе: одни разговаривали, другие мылись, третьи пили кофе или ели щербет, а многие беспечно лежали на подушках, в то время как их рабыни (обычно хорошенькие девушки от семнадцати до восемнадцати лет) укладывали им волосы». Леди Крейвен, должно быть, просто выбрала не тот хаммам.

 Джордж Ромни. «Элизабет, графиня Крейвен, позже маркграфиня Ансбахская». 1778. Галерея Тейт, Лондон

Элизабет Крейвен была писательницей и светской львицей, известной своими путевыми записками, в том числе переведенным на несколько языков эпистолярным «Путешествием через Крым в Константинополь» (1789).

Все развлечения, и большие, и малые, были прерваны в драматические дни национальной революции. Повстанцы отстаивали новый идеал «греческости» (έλληνισμός), как альтернативу старой идее «римскости» (ρωμιοσύνη). До этого времени слово «эллины» (έλληνες) обычно обозначало древних язычников, в то время как греки считали себя полноправными наследниками Византийской империи и, следовательно, «ромеями» (ρωμιόι). Отказ от римской идентичности, столь тесно связанной с христианской традицией Византии, многим пришелся не по душе. Уже в конце XVIII века ученый Димитриос Катарцис (около 1725–1807) из Константинополя порицал неразумных людей, которые «из неумеренного стремления к классической греческой культуре и языку» любят «называть себя эллинами, не задумываясь о названии, которое позорно для христиан и бесчестно для римлян», потому что всем известно, что «когда говорят „эллины“, подразумевают идолопоклонников». В 1798 году Анфим, патриарх Иерусалимский, в своем труде «Патрики Дидаскалия» («Отеческое учение») приводит еще один аргумент: греки должны хранить верность Османской империи, поскольку последняя является богоустановленным институтом для защиты православной веры от любого заражения католической ересью. Лучше уж, как тогда говорили, тюрбан турка, чем тиара папы.

Но революционеры, чьи лидеры часто получали образование в европейских университетах, впитывая идеалы Французской революции и романтическую идею государственности, не слушали проповедей патриархов. Так, Афины тоже восстали против турок, которые 10 июня 1822 года отдали восставшим ключи от крепости Акрополь. Управление городом поручается одному из самых доблестных бойцов — Одиссею Андруцосу. Казалось бы, на этом история должна была закончиться. Но, как это часто бывает в истории, войны либеральные влекут за собой и войны гражданские. Андруцоса обвиняют в сговоре с врагом и запирают во Франкской башне Акрополя, где его пытают и убивают в 1825 году. Он будет реабилитирован, и обвинение