Гроза, кузнец и ветер - Олег Зенц

- Чувствуется, - кивнул он. - Когда прикрываешь - идёт как птица. Когда пытаешься лупить по тому, кто уже ничего сделать не может, - будто в болото меч окунул. Не любит пустых ударов твой, а теперь мой Лист.

Он покрутил клинок ещё раз, любуясь игрой света по узору.

- Ну что ж, - спокойно сказал князь. - Для меня это не минус. Скорее… напоминание. Если в горячке захочу глупость сделать - он мне руку свести успеет.

По двору прокатился тихий, нервный смешок. Кто-то заерзал, кто-то наоборот, негромко сказал: "Слава Велесу, не злой меч".

Мирослава всё это время молчала. Она не смотрела на лица - только на клинок. В нём, помимо стали, жару и шлифовки, она чувствовала ещё одну тонкую, едва заметную жилку. Не метеоритную - зелёную. Как если бы в глубине металла, там, где другим железом давно всё выжгло, всё ещё держался маленький корешок.

"Росток" - подумалось ей, и слово само легло на язык. Ей почти казалось, что в тот момент, когда князь поднимал меч для удара по "сдавшемуся", этот корешок сжался. А когда тот разворачивал клинок, защищая, наоборот - распрямлялся, тянулся в ту сторону, где надо было прикрыть.

"Не оружие для охоты, - отметила она. - Оружие для защиты дома. Для тех, кто за спиной".

Испытание формально завершили быстро. Князь ещё раз сделал несколько резких взмахов, попробовал клинок на рубку по соломенному манекену - Лист вошёл в него, как в масло, оставив ровный, чистый срез, без зазубрин. Проверил укол по деревянному щиту - наконечник ушёл на добрый палец в дубовую доску, не покривившись.

- Годен, - сказал князь. - И как железо, и как… - он чуть усмехнулся, - голос совести.

Он вернул клинок оруженосцу, но не со словами "отнеси", а с теми, что были важнее:

- Это теперь мой меч. Пока будет служить - пусть держится при мне. Кузнецу Радомиру положено золото по договору, а от меня - ещё и слово.

Он поднял голову, глядя прямо на того:

- Когда вернёшься домой, скажи своему роду: их сын не просто железо кует. Он мне жизнь и руки в горячке боя сберёг. Я письмо пошлю, но и от тебя пусть услышат.

Радомир на секунду завис, не зная, что сказать. В груди что-то тяжёлое, тугое разжалось - как железо, которое долго держали в тисках и, наконец, отпустили.

"Принял, - с облегчением подумал он. - И меч принял, и меня. Значит, не зря все было".

Он поклонился, как положено, не слишком низко, но уважительно:

- Благодарю, княже. За слово особенно.

Князь махнул рукой, будто отгоняя лишний пафос:

- Ступай пока в свои горницы. Сегодня отдохни. Завтра будут дела, разговоры, письма… - уголок рта чуть дёрнулся.

Радомир невольно усмехнулся: попали.

Когда их снова вывели из двора и повели к гостевому флигелю, Милаш всё ещё не мог успокоиться.

- Дядь, а Юркий тоже может так? - тараторил он. - Типа… если я вдруг захочу махнуть по кому-то, кого не надо, он меня удержит?

- Если ты захочешь махнуть по кому-то, кому не надо, - мрачно ответил Радомир, - тебя удержу я. А мечи тут ни при чём.

- Но было бы удобно… - не унимался мальчик.

Гроза шла рядом и время от времени толкала его плечом:

- Ты сначала научись не падать лицом вниз, после своего летю. А потом уж проси, чтобы железо тебя от глупостей спасало.

- Это вы сами говорите, - обиделся он, - что меч должен быть умный.

- Умный меч - это хорошо, - встряла Мирослава. - Но ещё лучше - когда тот чья рука что его держит, тоже умеет думать. И сердце.

Она бросила взгляд на Радомира, чуть улыбнулась:

- Сегодня оба справились.

Он только фыркнул, но внутри у него где-то глубоко, под рёбрами, стало чуть теплее.

Да, впереди был княжий дом, разговоры, письма к родителям, бабкины планы и чьи-то чужие смотрины. Но сейчас у него было то, что не отнимешь: меч, который не дал князю лишний удар сделать, и маленькая своя стая, что смотрела на него так, будто он сделал что-то по-настоящему правильное.

И Лист где-то в ножнах тихо, довольным металлом, звякнул. Как будто соглашался. А сейчас в комнаты, отдохнуть. Радомир шел спокойно и уверенно, мало обращая внимания на что-то вокруг.

Его не привлекла даже переиначеная любимая песня Любавы, что пел один из продавцов овощей и фруктов, желая привлечь покупателей:

Свежая трава,

Рыжая морковушка,

Для одних сломаешь зуб,

А в общем прочь хворобушка.

Впрочем, до гостевых комнат они спокойно и так не дошли. В какой-то момент, Радомир, погруженный в свои мысли, понял, что Милаш с Грозой отстали. Да и Мирослава осталась позади. Мысленно отругав себя, кузнец обернулся, выискивая глазами детей и ведунью. В голове уже успели пролететь тысячи мыслей, что не уследил, всех на уши поднимет, но найдет своих родненьких. Но такие меры принимать не пришлось. В тех шагах позади него стояла Мирослава и улыбалась глядя на что-то. От сердце кузнеца отлегло. Видимо все в порядке. Он проследил за взглядом женщины и увиде довольных Милаша и Грозу, которые тискали собаку. Брови Радомира удивленно приподнялись. Он и сам в первый раз видел такое чудо. Огромная, пушистая на столько, что даже кудри завивались, с явным восторгом подставляла под руки детей то уши то шею для ласки. Радомир подошел поближе.

-Дядь Радомир, а дядь Радомир, посмотри какое чудо!- восторженно зашептал Милаш, заметив рядом дядьку. - Как думаешь, а князь может нам отдать его? У него наверное много всяких чудес есть. Даст нам этого пса?

Гроза, которая тоже была в восторге от такого пушистика, вдруг резко помрачнела. Она провела еще раз по голове собаки и отошла к Радомиру.

-Милаш, идем. Нам нельзя его с собой брать. Впереди еще много всего такого, где ему будет не место. Моя стая...- тихо закончила она.

У Мирославы сжалось сердце. Такая маленькая, еще совсем девочка. А такие серьезные решения уже несет на своих плечах. Ей бы еще в куклы играть, с подружками на речку бегать, венки плести. А она серьезно просчитывает бой с собственной семьей. Женщина подошла и легонько погладила Грозу по голове. Потом посмотрела на Милаша, который так и не мог отлипнуть от собаки:

-Тут дом его, его